— Едем мимо леса, парни. Похоже, прорвались!!!
[1] Эрзац-горелка, изготовленная из отстреляной гильзы крупнокалиберного патрона или снаряда: в пустую гильзу заливают бензин, затем закладывают отрезок материи, после чего горловину гильзы сплющивают, прочно фиксируя, но не передавливая фитиль.
Глава 2
Глава 2
В отличие от каменных городов, лес самодостаточен и никогда не спит: каждую минуту в нем что-то да происходит. Утром и днем среди шелеста крон и потрескивания веток увлеченно шумит-перекликается бойкое птичье племя; вечерами и ночами лесные чащи полнятся разными таинственными шорохами и невнятными звуками — источником которых, по большей части является ветер-шалун. Во всякий час и любую погоду по лесу бегает разная лесная живность, а среди павших листьев и прелой хвои копошатся невидимые насекомые… Тот, кто знает и чувствует лес, никогда не умрет в нем от голода, и всегда найдет безопасный приют. Даже если этот кто-то вломится в зеленое царство на рычащей мотором и воняющей бензином стальной коробке! Пожалуй, со стороны колесно-гусеничный бронетранспортер отчасти напоминал матерого кабана-секача: пыльный «Ханомаг» сначала так же уверенно рысил мимо опушки леса, затем плутал по узким лесным просекам, время от времени ломая крепким стальным «рылом» кустарник и молодую поросль сосняка. Пересек в своих непонятных блужданиях два почти полностью высохших от летней жары болотца и десятка полтора прогалин полянок, рыская в поисках надежного укрывища. И лишь перед самым рассветом угомонился, забившись в небольшой овражек с пологими склонами и накинув на себя маскировочную «шкурку».
В вернувшейся обратно тишине через неполный час начал звучать тихий сип и храп, звучащий на четыре разных тона: накинув плащ-палатки и развалившись возле источающего жар костра-нодьи, четыре бойца РККА усердно выполняли приказ командира об отдыхе и восстановлении сил. Забылись в тревожном сне и захваченные гефрайтер и оберфельдфебель Панцерваффе: обнимая деревья, к которым их привязали, они тревожно подрагивали от утреннего озноба и одолевающих их даже во сне нехороших предчувствий. Не спала лишь младший лейтенант Морозова: пройдясь по округе и поставив сбоку от трех тлеющих бревнышек чайник с водой, она предалась греху сочинительства и самовосхваления. А если попроще, то засела за рапорт-сочинение на тему славного боевого пути доблестного гарнизона пулеметного дота «восемнадцатый-бис». Несколько раз Александра прерывалась: сначала, чтобы забросить в закипевший чайник немудреный сбор лесных трав, которые она между делом надергала во время своей прогулки. Затем ради того, чтобы умыться и сменить масккомбинезон на чистую, и почти целую форму офицера Рабоче-Крестьянской Красной армии: умело зашитые прорехи почти не бросались в глаза, а фуражка так и вообще откровенно сияла лакированным козырьком. Третий и последний раз был скорее вынужденным: пересев поближе к немецким «языкам», Саша дружелюбным пинком пробудила водителя «Ханомага» и завела с ним негромкий разговор — интересуясь, как мосластый гефрайтер дошел до такой жизни. Беседа складывалась так хорошо, что записавшая немудреные откровения девушка в виде поощрения сводила пленника к небрежно вырытой яме, удостоенной высокого звания временного сортира: более того, она даже позаботилась о том, чтобы Ханс Биссинг хорошенечко согрелся, доверив ему небольшой, но довольно важный фронт работ. Надо сказать, что испарина пробила мужчину еще до того, как он начал махать лопатой — но на качестве и скорости копки будущей могилы это не сказалось. Воистину, у немцев орднунг царил во всем…