Ф-фу-у-у!!!
Послужить той самой искрой, из которой вверх взметнулось жадное рыжее пламя. Обратный забег тоже не очень удался: коварно вынырнувшая из темноты тележка едва не сбила его с ног и больно ударила по колену — меж тем, после пятисекундной заминки, пулемет вновь начал долбить по одному из полевых ремонтно-восстановительных лагерей сорок седьмого моторизованного корпуса вермахта. Где уже вовсю пылала одна из ремлетучек и занималась пламенем вторая — а еще, начали взлетать и лопаться в небе яркими белыми шарами осветительные ракеты. Когда же «Максим» замолк, то стало возможным расслышать первые ответные выстрелы: благо, начинающие диверсанты РККА любезно обозначили длявермахта бензиновым костром то самое место, куда определенно стоило палить. С каждой секундой стрельба нарастала, а лагерь ремонтников все больше походил на муравейник, в который сунули палку и хорошенько поворошили: внезапно загорелся и тут же вспух взрывом электрогенератор, вследствие чего погасли все прожектора и выносные фары. Следом расцвел чадным пламенем передок того самого здоровенного грузовика-эвакуатора подбитой бронетехники, на прицеп которого как заз затянули подбитую штурмовую самоходку — словно проснувшись, пронзительно и противно завизжали сразу несколько ручных сирен… Когда прибежал запыхавшийся пулеметный расчет, в сторону лесопосадки от лагеря как раз выдвинулось что-то угловатое и порыкивающее мотором — и тоже бодро постреливающее короткими очередями по начавшему затухать пятну выгорающего бензина. Туша немецкого бронетранспортера быстро приближалась, бесстрашно атакуя советских диверсантов; уверенно выползла на грунтовую дорогу, замерла на десяток бесконечно-длинных секунд, затем сдала назад: с небольшой задержкой задние двери «Ханомага» распахнулись, и высунувшийся наружу бравый зольдатен Карский надсадно заорал:
— Грузи-ите!!!
Дважды приглашать не потребовалось: не успел их товарищ вернуться к пулеметной вертлюге и выпустить в воздух пару трехпатронных очередей, как содержимое тележки и ее саму начали запихивать во внутренности броневика. К сожалению, не пустые: на откидных полках и сидениях вдоль бортов лежали какие-то сумки, коробки, карабины «Маузер» и прочее мешающееся барахло. Изрядно стеснял троицу грузчиков и увязанный по рукам и ногам немецкий офицер, которому прилетел на голову изрядно весивший командирский рюкзак.
— Все-ё, тащ лейтнт!!!
Когда обе створки задних дверей наконец-то закрылись, сидевшая рядом с водителем младлей Морозова что-то властно рявкнула на немецком, и машина тронулась вперед. По броне время от времени цвенькали прилетающие пули, но скорость все нарастала, а лагерь уплывал сначала в сторону, а зетем вообще остался за кормой. Вскоре тряска стала такой сильной, что четверка солдат начала всерьез бороться за свое выживание, дружно обороняясь от всего наваленного в грузопассажирское отделение бронетранспортера: те же патронные ящики так и норовили на очередном повороте или ухабине влететь в ребра или грохнутся ребром аккурат на сапог! Да и самих красноармейцев порой так мотало и дергало, что они впервые начали тосковать по отсутствующим на головах стальным шлемам… Через полчаса движение стало более равномерным, а мотор перестал надсадно рычать: рискнув привстать, наряженный в фельдграу Карский быстро огляделся, затем заулыбался и с большим чувством известил товарищей: