— Это то, что вещают сами немцы. Мне удалось настроиться на английскую радиостанцию, те передают, что Гитлер изволит гневаться и биться в истерике: во-первых, наша РККА сорвала его планы на уже обещанный всему миру осенний парад вермахта в Москве…
— Да пусть сдохнет, тварь!
На сей раз на говорливого солдата зашипели гораздо громче, и даже попытались ткнуть локтем в бок, но опытный солдат уберег себя от недовольного соседа — невольно придвинувшись к другому, тут же показавшему внушительный пролетарский кулак.
— Во-вторых, у немцев два дня назад разбился самолет, на котором летел начальник службы Абвера адмирал Канарис. Это, товарищи, глава военной разведки всего Третьего рейха. Англичане утверждают, что у Гитлера едва не случился припадок от злости — потому что он хотел этого адмирала подвести под расстрел за недостоверные сведения о военной силе и экономической мощи Советского Союза.
Сделав пару мелких глотков из своей кружки, красивая младший лейтенант Морозова улыбнулась — и нежным голосом пообещала:
— Запомните накрепко, товарищи бойцы: враг будет разбит, и победа будет нашей. А Гитлера… Его мы доведем до самоубийства!
Глава 3
Глава 3
Предрассветная дремота не только самая сладкая и желанная: отдохнувший разум порою выдает столь удивительные картинки и затейливые сюжеты, что сновидение становится интереснее обыденной жизни. Особенно если ты юная медсестра-практикантка, умотанная тяжелой сменой до ломоты в теле, и твоя реальность полна глухих стонов раненых солдат, запахами вездесущей карболки, мужского пота и пропитанных кровью бинтов. Так вот присядешь на стул, чтобы дать роздых усталым ногам и унять дрожь в руках, моргнешь несколько раз, и…
'…видишь ночь. Но не привычную взгляду темный сумрак, лишь кое-где пронизанный жемчужным светом луны и холодными лучиками далеких звезд: нет, эта ночь иная! Яркая и сочная, раскрашенная всеми оттенками синего и фиолетового, щепоткой карминно-алого, мазками зеленого и желтого с переходом в оранжевый: вся палитра красок, холодных и теплых, приятных и не порой сочетающихся в невозможном на первый взгляд союзе. Кроме того, глаза выхватывают тут и там еще нескольких странных и невиданных доселе цветов, которые отчего-то выглядят не просто знакомыми, а даже и привычными? В сновидениях ведь не удивляешься ничему… Даже осознанному пониманию того, что этот сон не простые ночные грезы — и в нем наблюдательница всего лишь бесправная и безмолвная гостья. Понимание сплетается с предвкушением, но страха нет: ты просто идешь вперед, и под ногами тихо шелестит выгоревшее за жаркий август луговое разнотравье, едва заметно, но очень красиво переливающееся всеми оттенками нежно-розового. За спиной шумит дыхание и шаги доброго десятка человек, ломящихся словно стадо коней на водопой… Такие громкие! Внезапно звуки ночной природы нарушает хрипловатый шепот молодого мужчины, густо напитанный страхом: