— Тащ ефрейтор, а мы так на минное поле не забредем? Может уже того?.. Стопорнем тащ лейтенанта и осмотримся? Не дай бог…

— Затухни, и шагай след в след! Партизан, бл!..

Новый шепоток тоже был мужским, однако в отличие от первого, в нем слышалась лишь твердокаменная уверенность в той девушке из сна, что уверенно шла по ломкой траве впереди невеликого отряда. Шаг за шагом ведя его сквозь привычное ей волшебство цветной ночи, не обращая внимания на увесистую тяжесть ППШ в руках и чужой вещмешок за плечами, на сопение неуклюжих подчиненных, треть которых исходила опасливым страхом и нежеланием вообще куда-то идти — пока впереди не показалась россыпь тусклых алых пятен. Немного странных, и определенно рукотворных: ведь все вместе они складывались в некое подобие шахматного поля, не особо широкого — зато преизрядно растянутого в длину. На сколько хватало обзора в этой странной, но такой красивой ночи — россыпи небольших алых кружочков были видны не меньше чем на сотню метров вправо и влево, постепенно размываясь и затухая в зыбком розовом мареве сухого разнотравья…

— На месте! Голиков, начинаем.

Едва в сновидении прозвучал нежный, но в то же время властный женский голос, где-то вне видимости тут же началась непонятная возня: через пару минут вовсе донеслось тихое кхеканье и мягкий стук чего-то увесистого по дереву — словно некто с натугой забивал колышек в плотную землю.

— Тащ лейтенант, бечева.

Отставленный вбок ППШ тут же аккуратно подхватили, осторожно вложив в освободившуюся ладонь объемистую бухточку тонкой веревки: сжав ее, шагающая-сквозь-ночь тут же двинулась вперед, оставляя за собой извилистую змейку из шершавых косиц крученой пеньки… Присев через десяток шагов перед крайним пятном, она немного подготовилась и начала медленно расчищать крохотный пятачок земли: тонкие пальцы не знали страха, и когда показался нажимной взрыватель противопехотной мины, словно сами собой зафиксировали его коротким куском сталистой проволочки. Затем медленно выкрутили из корпуса при помощи небольшого гаечного ключа, рачительно убрав детонатор в подставленный у колена березовый туесок с проложенными тряпочками донцем. Взамен слесарного инструмента в руке возник короткий клинок с широким лезвием, начавший легко срезать и откидывать прочь комочки рыхлой супеси и плотного дерна — понемногу освобождая из земли стальной цилиндр, из которого при подрыве вышибного снаряда вылетала вверх осколочная шпрингмина. Все меньше и меньше оставалось земли: наконец, пальцы пролезли в образовавшуюся выемку, ощупав нежными касаниями основание металлического «стакана» и его сыроватое донце… После чего уверенно потянули немецкий