— Отставить.
Поправив свесившийся на глаза непослушный локон, младший лейтенант Морозова окинула взглядом запоздало вскинувших оружие солдат — и перенесла внимание на Тычко и Карского. Первый тихо матерился и пытался вздеть себя на ноги, хлюпая разбитым носом; второй растерянно смотрел на пленного. Вернее, на рукоять штык-ножа, который он и сам не понял как засадил под лопатку резвого фашиста.
— Быстро учишься. Хвалю.
Остальные солдаты тоже не могли оторвать глаз от едва слышно сипящего в агонии немецкого старшины, которому красавица-младлей без видимых усилий вбила кадык в горло. Да и мордой о сосну шкваркнула с такой силой, что с нее осыпалось небольшое облачко отживших свое иголок и прочего древесного мусора.
— Голиков, вчера гефрайтер Биссинг предусмотрительно выкопал подходящую яму…
Услышав короткую фразу на немецком, притворявшийся деталью лесного ландшафта военнопленный тут же подскочил и с осторожной готовностью ухватился за лопату. Ефрейтор, как и все дернувшийся за оружием и разливший на сапоги горячий суп, едва не дымился от злости: со второго раза засунув наградной пистолет обратно в кобуру, он молча ткнул рукой в четверку сидевших у костра бойцов и рявкнул:
— Взяли и утащили!
Постепенно все успокоились: когда вернулась похоронная команда, у отрядного костра уже ничего не напоминало о недавней попытке побега. Умиротворенный второй порцией супа ефрейтор Голиков тихо прихлебывал густой чаек с какими-то лесными травками; младший сержант Каланчов задумчиво разглядывал надписи на вражеском языке, разложив на колене выданный ему десяток бумажных пакетиков с лекарственными порошками. Остальные бойцы армейским политесом не владели, и просто косились на красавицу в офицерской форме — смиренно дожидаясь, пока та снизойдет к терзающему простых солдат тревожному любопытству. Размеренно шмыгал быстро опухшим носом костровой Тычина, готовя новую похлебку для скорой смены часовых…
— Голиков: расчет ПТРС переходит к тебе, вместе с пулеметными расчетами образуя отделение тяжелого вооружения. Младший сержант Каланчов: на время марша до ближайшего партизанского отряда оставшиеся бойцы образуют стрелковое отделение.
Пока осоловевший от сытости раненый комод соображал и переваривал небольшую реорганизацию, второй командир отделения четко и быстро подтвердил:
— Так точно, тащ лейтенант! Разрешите вопрос?
— Да?
— Уже известно, куда будем двигаться?
— Общее направление на ближайшее большое скопление людей для нас любезно определил летнаб Хугин, вот с расстоянием пока неясно… Но вряд ли больше десяти километров.