Разом встав, обе девушки уставились друг на друга и поочередно заговорили:

— Ты думаешь?!?

— Да конечно!

— Тогда надо попробовать…

— Сначала переоденемся и проведем разминку, а потом да, надо!

Ускорив шаг, воспитанницы интерната в бодром темпе преодолели ступеньки высокого крыльца, дисциплинированно вытерли ноги сначала об одну, а затем и вторую тряпки — но когда они уже совсем нацелились миновать дежурных на входе, те их окликнули.

— Родригез, Тимченко — вам к директору! Срочно!..

Остриженный под полубокс старшеклассник ломким баском подтвердил:

— Галина Ивановна вас уже три раза спрашивала.

И не постеснялся немного проводить до дверей приемной. Первое, что заметили студентки медтехникума, это красные глаза и чуть опухший нос сидевшей за печатной машинкой Зоси Брониславовны — как будто она недавно плакала. Молча махнув девочкам, чтобы сразу проходили в кабинет Липницкой, бессменная секретарша и помощница директора интерната достала мятый платок и трубно в него высморкалась: закрывая за собой дверь, воспитанницы услышали как она звякнула пробкой графина на своем столе… Хозяйка кабинета выглядела получше, однако тоже имела красные глаза и набрякшие под ними мешки — а еще в помещении едва ощутимо пахло спиртным. Конкретнее водкой, которую налили на треть граненого стакана и накрыли ломтиком ржаного хлеба, поставив затем этот натюрморт перед небольшой фотографией в самодельной деревянной рамке. На ней красивая девочка смотрела прямо в объектив фотоаппарата и улыбалась кому-то солнечной улыбкой. Хотя почему это — кому-то? Липницкой и улыбалась; а фотокарточку сделали в московском фотоателье, во время их поездки на Всесоюзный Чемпионат… Поправив ломтик хлеба, Галина Ивановна чуточку треснувшим голосом известила подруг своей любимицы Александры:

— Похоронка пришла сегодня. Вот так, девочки…

Повозившись в открытом сейфе, женщина, у которой в черных волосах опять проявились нити седины, положила на стол коробочку, в которой алел рубиновой эмалью новенький орден Красной звезды.

— Посмертно, за проявленное мужество. В похоронке написали, что она там… Очень хорошо воевала.

Быстро переглянувшись с подругой, советская испанка решительно заявила:

— Это неправда!

Стройная блондиночка тут же подхватила:

— Саша жива!..

И уже обе девушки слитно и ясным нажимом в голосе заявили оторопевшей директрисе:

— Мы это точно знаем!!!

Моргнув, Липницкая поглядела на Марию-Соледад, затем на Анечку. Обоих девочек она знала с самых юных лет, обоими тихо гордилась, обе они были очень близки с Александрой, и… И ей так хотелось им поверить! Чувствовалось в их словах какая-то запредельная уверенность, так что немного подумав, директриса осторожно убрала обратно в сейф государственную награду и сложенный вчетверо бланк извещения о смерти младшего лейтенанта РККА Морозовой А. В. Так же осторожно, и даже нежно передвинула на прежнее-привычное место рамку с фотографией, мимоходом смахнув с уголка черную ленточку — и не стесняясь взрослых воспитанниц, достала из сейфа наполовину пустую бутылку водки и осторожно слила обратно содержимое стакана.