— О, проснулись, голубчики! — обрадовался Маклахлен. Затем он набрал в легкие побольше воздуха и начал распаляться. — А вы знаете, что случаются большие неприятности у тех, кто спит на своем рабочем месте? Хэмпшир, хватайте этих поклонников Гиппократа и тащите за мной!
Врачи отвлеклись от созерцания глубины своего внутреннего мира и недоуменно осмотрелись по сторонам. Увидев перед собой двух старших по званию офицеров, они встали, но против ожидания начальства не вытянулись во фрунт, а немного неуклюже бросились на ближнего офицера и повалили на пол. К несчастью для последнего, им оказался именно комендант базы.
Он начал брыкаться и кричать: — Сукины дети! Под трибунал пойдете! Убирайтесь к дьяволу! А–а–а–а, отпустите меня! Хэмпшир, стреляйте!
Лейтенант не ожидал нападения от врачей, поэтому впал в ступор. Хоть Хэмпшир и не относил себя к трусливым людям, но у него зашевелились волосы под фуражкой, когда, обездвижив коменданта, на него одновременно посмотрели глаза медицинских работников. К тому же, что–то неестественное проскальзывало в угловатых движениях служащих в белых халатах, как будто их телом управлял кто–то другой.
Вдруг медбрат оставил поверженного начальника базы на своего коллегу, подскочил и кинулся на лейтенанта. Наконец перед лицом непосредственной опасности Хэмпшир вышел из ступора, выхватил пистолет и, пятясь, начал стрелять в чернокожего здоровяка. Кабинет наполнился грохотом выстрелов, дымом и звоном падающих на пол гильз. Пули рвали тело медбрата, но он, не обращая внимания на попадания, пер как танк. Последним выстрелом лейтенант попал в голову своего противника. Афроамериканец пораскинул мозгами и завалился на бок. Хэмпшир навел пистолет на врача, прижавшего к полу коменданта, и попытался выстрелить. Но пистолет с последним выстрелом уже встал на затворную задержку и выстрелить не смог. Лейтенант швырнул со всей силы пистолет в голову врача. Попал, но это не сильно помогло. Пистолет содрал часть кожи на скуле эскулапа, который, не обращая внимания на полученную рану, по–прежнему давил на хрипящего и слабо извивающегося под ним коменданта. Тогда Хэмпшир подскочил и с размаха по–футбольному пробил по голове противника. Раздался мерзкий хруст, врач отлетел к столу с неестественно выгнутой шеей и затих. Лейтенант наклонился к своему надсадно кашляющему начальнику, помог подняться. От щегольского вида коменданта ничего не осталось: некогда белоснежная рубашка была забрызгана чужой кровью, пару пуговиц вырвали с мясом, полуоторванный погон висел на нитках.