Он обернулся к сидевшему рядом жрецу, и при упоминании своего имени, куратор вздрогнул. А затем поспешно кивнул:

— Вы полностью правы, мастер Федор Петрович, — ответил он.

А вот дальше случилось то, чего я не ожидал. Верховный жрец взмахнул рукой, и шею Никона обвила петля гарроты. Куратор захрипел, хватаясь за шею.

— И все мы должны платить за содеянное. Правда, мастер Морозов, — вкрадчиво продолжил Федор Петрович. — Само собой, соразмерно проявленной глупости и безрассудству. Иначе, чем мы будем отличаться от анархистов, бандитов и прочих мясников, которые устраивают расправы за криво брошенный взгляд. Я прав, мастер Морозов?

Я молчал. Обернулся к Виктору. Но того словно бы не заботила происходящее в зале. Он смотрел в стену все с тем же безучастным видом.

— Я прав, мастер Морозов? — повысил голос Федор Петрович, сжимая кулак.

— Правы, — с неохотой произнес я.

— Я не слышу! — рявкнул жрец.

— Правы, мастер Верховный жрец, — повторил я уже громче.

Федор Петрович кивнул, явно удовлетворенный ответом, и разжал кулак. И Никон тут же с сипением жадно втянул ртом воздух.

— Мы все одна большая семья, мастер Морозов, — продолжил Федор Петрович. — И я больше всего не хочу наказывать провинившихся. Но что делать с детьми, которые отступают от правил и не слушаются? Поверьте, я делаю это не ради удовольствия, а чтобы преподнести человеку урок, который бы он запомнил. И больше не нарушал правила. Понимаете?

— Прекрасно понимаю, мастер, — ответил я.

— Надеюсь, мастер Никон, вы не держите на меня зла? — уточнил Федор Петрович.

Синодник покачал головой:

— Служил раньше, и ещё послужу.

— Вот и прекрасно, — довольно кивнул Федор Петрович. — Люди должны отвечать за свои ошибки. И раз уж мастер Морозов не знал наших правил — пришлось наказать того, кто эти правила знал, но не объяснил их. Я считаю, это справедливо. Не так ли, мастер Морозов?

Я кивнул, только теперь начиная понимать, во что вписался. Близкие были перечислены, и в следующий раз за мою оплошность пострадает кто-то ещё. И скорее всего, это будет уже не Никон. А Верховный жрец будет яро защищать свои инвестиции в виде Воронцовых.

— Вот и отлично. На этом я считаю разговор оконченным, — кивнул Федор Петрович, убрал листы в папку и встал из-за стола. — Спасибо за визит мастер Морозов. Надеюсь, вы больше не будете пропадать из поля зрения куратора и Синода. И я очень вас прошу: не надо самодеятельности! Куратор дан вам, чтобы максимально облегчить вашу жизнь. Советуйтесь с ним по каждому вопросу. И днём и ночью.

Я поднялся с кресла. А в голове мелькнул разговор с Виктором в машине. И я решил, что думать тут уже не о чем. Вопрос со жрецом нужно было решать. И как можно быстрее.