— Ясно.

— Вы в курсе, что император Мезоамерики умер?

— Мы уже начали? — спросил я, усаживаясь в кресло.

— Вы с Вагош спали? — тут же спросила Ксения и ехидно усмехнулась. — Это очень простой вопрос!

Я понял, что вечер будет долгим и прикрыл глаза.

— С Вагош меня связывают лишь рабочие отношения. Хотя я признаю, что она приятный собеседник и могла бы стать мне хорошим другом, если бы у нас было больше времени для общения.

— Отличный ответ! — похвалила Ксения. — Откройте ссылку на документ — там я набросала примерные темы и вашу реакцию на особо неудобные из них.

Я просмотрел список и понял, что Серова не зря ест свой хлеб.

— Считаешь, что Луль спросит о моем участии в возможном государственном перевороте в Мезоамерике?

— Он акула в мире журналистики. И наверняка нарыл неприятные или компрометирующие факты из твоей биографии. Новые события сейчас у всех на слуху, и Луль обязательно воспользуется ситуацией, чтобы повысить свой рейтинг.

— Разве он не на прикорме у Синода?

— Это тебе не жалкий петрушка Барашкин, — девушка покачала головой. — Луль играет на грани и пытается строить из себя революционера. Он не станет переходить черту, но сделает все, чтобы вывести тебя на откровенность. И если при этом пострадает твоя репутация…

— Он не сильно расстроится, — догадался я.

— Именно! Потому я здесь. Мы проведем репетицию интервью, и я не буду с тобой деликатничать.

— Понятно… — я усмехнулся. — Давай, дорогая, порадуй меня.

Глаза Ксении недобро блеснули. И она ринулась в бой.

— Княжич Морозов, скажите, почему отец отказался от вас при рождении?..

Спустя час я ощущал себя настолько вымотанным, будто позади осталась весьма интенсивная тренировка. Пару раз я вставал на ноги, чтобы пройтись по комнате и размять ноги. Лилия заходила, чтобы занести чайник и заодно убедиться, что у нас все в порядке. Мне показалось, что она уже жалела о том, что сказала мне в оружейной. Или же я просто хотел в это верить. Сирена никогда не станет ручной, и мне пора было к этому привыкнуть.

Ксения вела себя профессионально. Лишь поначалу мне показалось, что она решила отыграться за обиды, но вскоре я понял, что она просто делает свою работу. Много раз она подсказывала мне правильные ответы, рекомендовала сменить интонацию или изобразить нужную эмоцию.

— Пожалуй, на этом мы закончим, — наконец сказала она, поднимаясь на ноги. — Конечно, всего предусмотреть нельзя, но мы попытались.

— Мне еще никогда не было так неприятно общаться, — откровенно признался я.

В кармане у меня зазвонил телефон, и я извинился, добавив: