Гаджи-бей заговорил, рассказывая, что «молодёжь нынче обнаглела, нет у них старых традиций и понятия об уважении». Он говорил, как старший, который ворчит на неуправляемых подростков.

— Знал бы ты как я устал нянчиться с этими горячими головами, — сокрушался Гаджи-бей. — Их бы на место поставить да воспитать, но кто же слушать станет? Ну ладно…

Вся эта беседа казалась мне подозрительно спокойной. Я понимал, что вопрос «Зачем он меня позвал?» остаётся открытым.

— Ешь, Даниил, не стесняйся, — добавил он, когда увидел, что я лишь машинально ковыряю ложкой рис. — Как дорогого гостя прошу.

Я попробовал плов, и действительно было вкусно. Настолько, что сам не заметил, как съел почти полтарелки. Однако напряжение вокруг не исчезало. Наоборот, чем больше улыбался Гаджи-бей, тем сильнее я ощущал скрытую игру.

Наконец, улучив момент, когда Гаджи-бей отвлёкся на телефон, а остальные были заняты трапезой, я склонился к уху Малика и тихо процедил:

— Ты вообще в своём уме? Куда ты меня притащил?

Он чуть не подавился куском лука, закашлялся:

— Прости, я не хотел… Как-то само с губ слетело… Я не мог им отказать, Гаджи-бей — глава клана азербайджанцев в Петрозаводске. Если с ним разругаться, житья не будет.

Я посмотрел на него, сжав челюсти.

— Убью тебя, — пообещал я.

Малик сглотнул, видимо, до конца осознав, что я не шучу. Тем не менее ответить толком он не успел, Гаджи-бей продолжил свой рассказ о «потерянном поколении». Мне ничего не оставалось делать, кроме как подтверждать его слова.

Я ждал, когда он, наконец, перейдёт к основной теме разговора, ради которой меня позвал. Но козыри в его рукаве ещё были. Гаджи-бей привстал:

— Все сыты? — спросил он в явно приподнятом настроении. — Тогда пора двигаться дальше по программе.

С его подачи в зале погасили основной свет, оставляя только неоновые лампы. Кальянная погрузилась в атмосферу клуба. Заиграла танцевальная музыка, многие девушки, уже изрядно опьяневшие стали выходить на танцпол.

От остальных посетителей нас отделяли шёлковые занавески и охранник. Содержимое стола поспешно сменилось с пустых тарелок и чашек на кальяны и алкоголь. Вскоре к нашей компании подтянулись девушки — яркие, красивые, в коротких платьях. Их было около десяти, они вились вокруг нас, придавая обстановке вульгарный вид.

Одна из девушек — высокая брюнетка с безумно длинными ногами — села рядом со мной, улыбаясь и бесцеремонно обвила руки вокруг моей шеи. Я краем глаза заметил, как у Субхана чуть не лопаются глаза от ярости.

— Это моя девочка, — сквозь зубы процедил он.