— Вы хоть представляете, какие последствия может повлечь срыв союза Солодовниковых и Ракитиных? — рявкнул князь. — Я договаривался с отцом Филиппа три месяца о расширении портовой зоны… — Он резко взмахнул рукой, будто стараясь отмахнуться от всей этой «дуэли». — А вы всё рушите и злите столичных друзей. Вы хоть понимаете, что это значит для города?

Граф Ракитин, услышав это, побледнел. Он машинально развёл руками, бросая молящие взгляды то на князя, то на сына, словно метался между двух огней:

— Ваше сиятельство, поверьте, я сделаю всё, чтобы вернуть расположение Солодовниковых. Может, это просто минутная вспышка…

— Минутная вспышка? — князь перекинул взгляд на Всеволода, который стоял, скрестив руки. — Сынок твой явно не считает это пустяком.

— Может, это и к лучшему, — наконец выдавил Всеволод, не сдерживая нервный смешок. — Хотите вы того или нет, но Филипп — человек безнравственный. И Василиса не желает за него замуж. Разве вы, князь, не должны прислушаться к мнению самой невесты?

Князь нахмурился. Мне показалось, что Всеволод играет с огнём, но парень был из тех, кого не остановит чужое мнение. Наблюдая за этим, я краем глаза увидел, как Лина, стоящая в нескольких шагах от меня, пытается не выдавать улыбку. Она явно находила все эти аристократические разборки забавными.

— Веселишься? — негромко спросил я.

Она хмыкнула в ответ:

— Это самый весёлый приём, который я видела. Большинство светских балов страшно скучные, хоть в петлю лезь. Ну, за исключением одного, когда барон Шмырин напился, разделся догола и гонялся за дамами, пока его не скрутила охрана. — Лина при этих словах перевела лукавый взгляд на меня. — Тебе бы, кстати, понравилось.

Я криво усмехнулся:

— Часто ты бываешь на таких балах? Я думал, магам сейчас не дают дышать свободно, не то что на роскошных вечеринках танцевать.

— Это было давным-давно. До разрушения обелисков, — пояснила она. — Тогда я была полноправной участницей всех тусовок. Хорошие были времена…

— Хм, — покачал я головой. — Кстати, в центре города я видел нечто вроде обелиска. Или мне показалось?

— Это не обелиск, а ретранслятор, — уточнила Лина, словно учительница, объясняющая ребёнку базовые вещи. — Обелиски ставили только в крупных городах… А ретрансляторы были разбросаны повсеместно, чтобы у магов был доступ к каналу.

— Ясно, — я задумчиво кивнул. — Примерно так я и думал.

Между тем князь продолжал громко выговаривать графу Ракитину, тот бледнел всё сильнее и приговаривал что-то вроде «Конечно, ваше сиятельство… мы всё уладим…».

Но вдруг рядом с ними возник титулярный советник Давид Антонович Немирович — тот самый, с которым Лина играла в «женатую пару». Чиновник вклинился в разговор мягким, но уверенным голосом: