— Годится, — сказал я. — О каких сроках мы говорим?

— Артефакт на планете?

— Разумеется, нет.

— Где он?

— В надежном месте под охраной моей команды, — сказал я.

— Не напрягайся раньше времени, Торманс, — сказал он. — Мне просто нужно знать, как быстро ты сможешь доставить его покупателю.

— В течение двух суток, — я назвал завышенный срок, чтобы он неправильно определил площадь поисков.

— Кто вывез его с Нового Далута?

— Так ли это важно, если сейчас он не на Новом Далуте.

— Я просто пытаюсь понять, кого ты представляешь.

— В данный момент я представляю себя. Тебе интересна сделка, или я зря проделал весь этот путь?

— Определенно не зря, — сказал он. — Небольшая сложность заключается в том, что круг покупателей на такой товар весьма ограничен…

— Опыт Нового Далута доказывает, что аукцион был плохой идеей и я не собираюсь его устраивать, — сказал я. — Разве на Эпсилон-Центре нет офиса «наследников»?

— Они дадут не самую высокую цену.

— Я же сказал, меня устроит и низ рынка.

— Ты спешишь, я понимаю, — сказал он. — Но спешка нужна только при охоте на гоблинов, больно юркие эти твари. А такие сделки требуют неспешной подготовки.

— Насколько неспешной?

— Скажем, сорок восемь часов.

— У тебя нет прямой связи с внешним миром?

— Разумеется, есть, — сказал он. — Но ты забываешь, что «наследники» — это часть государственного аппарата, а шестеренки государственного аппарата вращаются медленно.

— В зависимости от ситуации они могут вращаться со скоростью пропеллера, — заметил я.

— Мне и самому не нравится спешить, — сказал Глорфиндель. — Когда меня начинают торопить, я сразу же подозреваю нечистую игру. Если ты пытаешься меня подставить, Торманс…

— Я не пытаюсь, — сказал я. — Но ты сам говорил, это опасный товар, и он жжет мне руки. Возможно, гончие корпораций уже у меня на хвосте.

— У тебя есть какие-то основания так думать?

— Нет, — сказал я. — Просто я немного параноик и хочу исключить все возможные риски.

— В этом бизнесе все мы немного параноики, — сказал Глорфиндель. — Сорок часов.

— Лучше тридцать.

— Насколько я знаю, у «наследников» уже закончился рабочий день.

— Наверняка в их офисе есть какой-нибудь дежурный, — мне не нравилось, что он хотел потянуть время. Когда кто-то начинает тянуть время, я сразу же подозреваю нечистую игру.

— Хорошо, я попробую уложиться за тридцать, — сказал он. — Но тогда ты будешь должен мне двенадцать процентов.

— Десять с половиной, — я согласился бы и на двенадцать, но нежелание торговаться в таких кругах тоже вызывает подозрения.

— Одиннадцать.

— Идет, — сказал я.