Чтобы "вопрос отпал" в принципе, Анетт распустила слухи о своей якобы болезни. Детали всяк выдумывал сам, в меру собственных страхов, но все попытки лезть к Анетт с "лямурами" в деревне как отрезало. К большому облегчению девушки: было ей откровенно не до разборок с озабоченными самцами.
В последнее время внутренний голос настойчиво твердил Анетт, что время её жизни в деревне истекает. Она и так знала давно, что покинет и мать, и брата, и племянников надолго, если не навсегда. Поэтому, собственно, и создавала денежную "подушку безопасности" на годы вперёд: для матери, брата, его детей. На период, когда иначе помочь им не сможет.
Год назад неожиданно умер учитель Анетт, Гастон де Тера. Девушка "тянула" старика, как могла, но памятная зима без тепла "подарила" бывшему артиллеристу постоянные болезни лёгких и однажды ночью учитель просто перестал дышать. В этот раз искать нотариуса с завещанием не пришлось -- тот приехал сам, разыскал Анетт и поздравил её с наследством: она стала, по воле одинокого умершего (ничем, кстати, не понуждаемой), владелицей обширного дома старика, вместе с прилегающим немаленьким участком и остатком денег на счёте в банке. Последний год Анетт и жила в доме Гастона сама, понемногу приводя дом в полный порядок, собираясь передать его брату с семьёй: дети у Филиппа и Лизетт подрастали и старый материнский дом становился тесноват для всех его обитателей. Тем более, что неугомонная Лизетт опять была беременна двойней.
Как всегда, резкий поворот случился совершенно неожиданно, когда ничто его не предвещало.
Нечаянно разбив с утра домашнюю салатницу, молодая женщина выбежала "на минуточку, только купить замену" на местный рыночек, но забыла заглянуть в свой кошелёк, имея там всего-лишь три медных денье.
Вдруг голос за спиной предложил недостающие два денье. Анетт повернулась -- и поняла: вот этого человека она и ждала все эти годы. Но, конечно же, и вида не подала, притворившись "удачно подвернувшейся девушкой для утех". Правда, жёстко "застолбила" в голове заезжего ментата отвращение к кому угодно женского рода, кроме неё самой. Ненадолго. До момента свидания. А там -- станет ясно -- и ей, и мужчине, -- стоит ли продолжать их "знакомство без обязательств". Если оно вообще получится.
С этого мгновения всегда уверенная в себе Анетт как бы отступила на второй план, в тень. Начиналась неизвестная область: времени, отношений, чувств, пространств. Робость "вечной недоучки" сковывала женщину, хотя Анетт старалась вести себя как "опытная профессионалка" пониженной социальной ответственности (кем, конечно же, не была).