-- Да, в общем-то, я уже всё выяснил, -- вздохнул Альберт, закрывая ментальный протокол допроса маркиза де Лузиньяка. -- Теперь нужно понять, что нам со всем этим делать. Когда ведёшь расследование, главное -- не выйти на самого себя. Меня послал сюда Кардинал для выяснения причин здесь произошедшего. Но выявил я его тайные дела против Тайной Стражи. Не понимаю, чего хотел от меня де Ришелье? Мне необходимо предупредить руководство Тайной Стражи об опасности -- у меня там много друзей, старших товарищей, которые отдали мне не просто свои знания и умения, а часть своей души. Да и просто это мой долг как ментата. Но в Лиможе теперь нет базы Тайной Стражи. И голубиной почты, которой я могу послать в Париж срочную шифрограмму.
-- Вообще-то, такая база в Лиможе есть, пусть и временная, -- возразила Анетт. -- Это воинская часть спецназа Тайной Стражи под командованием маркиза де Фуа. Там наверняка есть голубиная почта. Что же касается цели Кардинала, пославшего тебя сюда, то она понятна: ему нужно независимое расследование причин краха долгого и дорогого опыта в Лимузене, а де Лузиньяку он не полностью доверяет: предавший Тайную Стражу предаст и Кардинала. Де Ришельё считал, что к моменту, когда ты узнаешь о ликвидации Тайной Стражи, она уже произойдёт. Это значит, что у нас мало времени, нужно спешить!
-- Умничка! -- поцеловал Альберт охотно подставившую губы Анетт. -- Так и сделаем: отсюда сразу поедем к де Фуа и отправим письмо. Маркиз ошибался: Тайная Стража не станет устраивать переворот или покушение на первого министра, ментаты просто скроются, исчезнут. Так уже случалось не раз раньше, в истории нашей Стражи. Мы ведь не лезем во власть, у нас совсем другие цели. Но сначала давай всё же доедем до поместья маркиза де Лузиньяка, чтобы убедиться, что там некого и нечего спасать или, наоборот, устранять.
-- Поехали, -- сказала Анетт, с готовностью вскакивая в седло своей лошадки.
(*) Viva libre (на испанском) -- Живи свободно.
Глава 23
В Орлеан радубату с обозом Ли Яна "на спине" "прибежал" на десятые сутки: Луара сильно обмелела в это лето и даже лоцман Люка Бизан с трудом нашёл "тропинку" фарватера, по которой плоты буквально протиснулись, расталкивая боками желтую взвесь идущих впритык отмелей.
Что вообще дошли, помогла "высокая начальная база" экипажа плотов, закачанная обозникам ментатом: ментопрограмма сплавщиков была построена на реальном жизненном опыте старика, плававшего на плотах всю жизнь. А ещё "единая база" играла ту положительную роль, что все плотогоны, освоив её содержание на практике, стали действовать "как один человек": никто ни с кем ничего не согласовывал, но действовали все слаженно и вместе, поскольку "всё было и так очевидно".