Люди и их части тел были сейчас таким же товаром, как и всё остальное: плати -- и пользуйся. В будущем такое отношение к людям вполне сохранится здесь, на западе Европы, несмотря на то, что здесь же вроде как "придумали гуманизм". Продолжая повседневно жить в рациональном зверстве, из которого потом вырастет и зверски-рациональный ИИ, и такой же Скайнет, неизбежно приходящий к выводу, что "скрипач не нужен, родной, он только топливо жрёт" -- насчёт всего человечества. Это не болезнь, не досадное отклонение здешней ментальности от нормы, это и есть здешняя норма.
Однако, больных нехорошими болезнями среди женщин в борделе не оказалось. У четверых были женские болезни, у пятерых -- полипы, треть имела последствия хронических простуд от полевых работ в непогоду в садах и виноградниках, когда опадает урожай и ждать больше нельзя. Понимая, что скоро его здесь переполнят энергией, как воздушный шарик, ментат "пролечил" больных, а потом выдал на всех женщин очередную "волну здоровья".
Тут к борделю начали подходить отобедавшие обозники во главе с Ли Яном. Сформировав передовой отряд, они прошли внутрь, а ментат, убедившись, что подопечным ничего не грозит, вернулся в трактир, где, в обмен на медный "талончик" хорошо пообедал. Владелец удержался, -- сам ли, умом, страхом ли, -- вино было не разбавленным, местным трёхлетним нектаром, -- оно терпким букетом подчёркивало отличный вкус свежего жаркого. "Заполировав" обед сладкой булочкой со свежайшей черешней, де Брэ двинулся к месту любовных утех: собственно, заканчивал обед он в полном одиночестве, остальные обозники давно убежали в каменный дом с женщинами на выбор. С собою де Брэ прихватил из трактира отдельно оплаченную им корзинку с вином и фруктами: женщину свою угощать.
По возвращению в храм плотских удовольствий, ментат застал эпицентр развивающейся трагедии: владелица заведения пыталась "впарить" обозникам девственниц, на что ни один из восточных мужчин, знающих на опыте или по рассказам, что это за "подарочек", разумеется, не повёлся, разобрав в первую очередь женщин постарше, с багажом знаний и умений: тем более, из-за избытка предложения выбор был. У отвергнутых девиц случилась истерика, их отпаивали водой. "Прикоснувшись" к ментальным потокам отвергнутых прелестниц, де Брэ обнаружил, что одна собиралась повеситься, вернувшись домой. Две другие были настроены не столь радикально, но тоже оптимизмом не истекали.
Пожалев девушек, де Брэ "взял" себе сразу всех троих, заплатив пять ливров золотом. Наспех вытерев им заплаканные лица, хозяйка, подталкивая трясущихся, теперь уже от страха, девушек, впихнула их в комнату к ментату и закрыла снаружи дверь. Оказавшись с девицами наедине, ментат взял их сознание под прямое управление и записал в память каждой чудесный "фильм", полный приятностей и лёгкого сладострастия. Ментат заставил девушек раздеться, аккуратно сложив свою одежду на лавку у стены. Сам же, уложив девиц на большую кровать-"аэродром", занялся операцией, противоположной гименопластике. Ментально, разумеется: садистом де Брэ не был, в чужой боли и мучениях ни малейшего удовольствия не находил.