Хозяйка подала закуски — мясные и рыбные нарезки с разных планет. Плюс овощи, привычные и непривычные, свежие и маринованные. Зелень и прочее, прочее, прочее. Федор Степанович при виде изобилия на столе недовольно передернул губами, его безмерно раздражало, что вся эта роскошь нынче доступна последнему бомжу. Раньше подобное могли позволить себе только уважаемые люди, а не всякая сволочь. Теперь же связывайся с распределителем и заказывай, все заказанное через телепортационную систему доставки мгновенно окажется у тебя дома, причем совершенно бесплатно. И кто придумал такую глупость⁈ Как имперцы намерены контролировать простонародье? Как заставить его работать? Все должны приносить хоть какую-то пользу общества, а не как сейчас, когда толпы бездельников жрут от пуза, но ровным счетом ничего не делают, только развлечений требуют. Странные эти имперцы, очень странные.

Гости выпили по первой, закусили, снова выпили. Им явно похорошело, кое-кто даже ослабил галстук, что в этой среде не слишком одобрялось. Разговор кружил около земных новостей, но все поглядывали на Сергея Петровича, бывшим чиновникам было крайне интересно, как он ухитрился удержаться в имперской структуре. Каждый из них пытался работать в них, но очень быстро вылетал, не сделав, по их мнению, ничего дурного. Это было очень обидно, но главное — непонятно.

— Так как вам все-таки удалось удержаться у имперцев? — не выдержал, наконец, Федор Степанович.

— Все очень просто, — как-то странно усмехнулся Сергей Петрович. — Я вспомнил старую поговорку. В чужой монастырь со своим уставом не ходят.

— А причем здесь это? — удивился хозяин дачи.

— При всем, — заверил гость. — Почти любой из нас, бывших чиновников, попав в имперские структуры, тянул за собой старые привычки, пытался работать по-прежнему, а новая система к таким попыткам настроена крайне агрессивно. И немедленно удаляет из себя раздражающий фактор. Принятые в Федерации методы работы абсолютно непригодны в империи. Любая попытка выгадать что-либо себе лично оборачивается для выгадывающего крайне неприятными последствиями. Попытка придержать какое-либо решение по чье-то просьбе, договориться с кем-либо о чем-либо тут настораживает систему. А она признает только одно — скорость и эффективность. Бюрократия отсутствует, как понятие, ее просто не существует, все решается буквально мгновенно. Плюс… э-э-э… как бы это сказать?..

— Говорите, как есть, — отрезал Федор Степанович, которому услышанное крайне не понравилось, он был уверен, что любая система управления может работать только известным ему образом, через договоренности и баланс интересов разных групп людей, поскольку иначе попросту не бывает, что бы кто ни говорил. Но если предположить, что этот человек не лжет, то ситуация намного, намного хуже, чем он думал.