— Простите, но вы все забываете одно, но очень важно обстоятельство, — обреченно вздохнул Сергей Петрович, который и не рассчитывал, что его поймут, а тем более примут его слова. — Для империи наша Земля — всего лишь заштатная процинциальная планетенка, вся ее жизнь, развитие и устремления там, в космосе, где все по-другому. Именно туда как пылесосом высасывает все активное население, способное хоть что-то делать и менять в жизни. Людей с активной жизненной позицией. Мне довелось побывать на Лейте, Пандоре, Ирине, Александре, Владии, Пелагее и Мириаде. Они осваиваются с непредставимой нами скоростью, а поисковики открывают все новые и новые пригодные для жизни планеты. Жизнь в других системах настолько разнится с земной, что у меня даже примеров для сравнения нет. И с каждым днем эта ситуация усугубляется, старое уже не вернуть никоим образом и никогда. Мало того, вы не знаете, что новое поколение имперцев-коммунаров выросло и вступило во взрослую жизнь. А что такое коммунары вы тоже не понимаете, а ведь для людей старой психологии это жуть и кошмар. Это такие же яростные ниспровергатели всего, как воспитанные в свое время Сталиным. Именно ради уничтожения этого пугавшего его до безумия поколения Запад в двадцатом столетии и натравил на СССР Германию. А коммунаров на данный момент уже десятки миллионов — имперская система воспитания в детских интернатах чрезвычайно действенна, она почти не знает неудач. Берет беспризорника, малолетнего преступника, и за десять лет делают из него коммунара, крайне ответственного и фанатично преданного империи человека, для которого какая-либо личная выгода неприемлема.

— Но ведь у людей всегда есть свои интересы… — растерянно произнес Михаил Иванович, когда-то возглавляющий секретариат екатеринбургского губернатора. — У любых!

— Имперцы практически низвели к нулю человеческий фактор, — криво усмехнулся Сергей Петрович. — Все основные решения принимают искусственные интеллекты, которым не нужны ни деньги, ни уважение, ни что-либо другое. Люди, конечно, тоже принимают кое-какие решения, но каждое из них в обязательном порядке проверяется искином на отсутствие личной заинтересованности в том или ином. Если она обнаруживается, выносится предупреждение, а если ему не вняли — увольнение и запрет работать в имперских государственных структурах. К нам, бывшим федеральным чиновникам, внимание повышенное, поэтому увольнение следует в случае первой же серьезной ошибки. Почему-то многие из нас уверены, что имперкая система работает так же, как работала федеративная, но это отнюдь не так. Нет никаких ведомственных интересов, кроме одного — эффективности. Я сразу понял это и попытался встроиться в систему, работая именно на эффективность любого принимаемого решения. У меня получилось. Иначе говоря, принимаемое вами решение должно приносить максимальную выгоду всей империи, не какому-либо ведомству или группе людей, а самой империи. И не дай Бог пытаться экономить! За это не похвалят, а накажут. Понимаете, для имперцев важнее всего, чтобы было сделано дело, как ни дико это для вашего слуха звучит. Только это имеет значение. Если вы что-то строите, то абсолютно не важны отчеты, важен исключительно реальный объект, он должен быть построен максимально качественно. Если вам понравился какой-то поданный в канцелярию проект, то он должен приносить конкретную пользу. Если руководствовать данным принципом, то в их структурах вполне можно удержаться. Я даже надеюсь на продление жизни, но для этого нужно сильно измениться — а как именно я пока не понимаю. Может, и не пойму, и не смогу.