– Встань.

Мари так некстати вспомнила слова Фарид-бея. «Знай, что главный принцип, это – хайа, природная скромность. Мужчинам нравится кроткость, смирение и покорность. После бурного дня, наполненного делами и заботами, напоминающими песчаную бурю, ему хочется отдохнуть в тени живительного оазиса и вкусить свежесть чистой прохладной воды».Скромность, кроткость, покорность … Если этому незнакомцу нужна такая женщина, то от строптивой, вздорной и неуступчивой он откажется?

– Нет.

Она замотала головой, страх боролся с любопытством. Очень уж хотелось поднять глаза и рассмотреть обладателя идеальных ботинок. Модных ботинок. И не менее модных брюк, что обтягивали мужские ноги. Может, он европеец? И тогда договориться с ним будет гораздо легче.

Она услышала, как мужчина хмыкнул. Ботинки сделали шаг назад, развернулись, и снова принялись мерить шагами маленькое возвышение.

– Встань.

Голос снова доносился у неё из-за спины. Встать? И позволить ему рассмотреть себя в этом до ужаса прозрачном платье? Ах, ну да, Мари едва сдержала усмешку: она товар. А он покупатель, который должен оценить качество приобретаемой вещи. Но, этот голос. Почему-то он вызывал в теле непонятную дрожь. И ещё смятение, предчувствие чего-то неотвратимого, что непременно случится, хотела она этого или нет.

– Я должен на тебя посмотреть. Встань.

Только сейчас она поняла, что мужчина говорил с ней на арабском. А стало быть, надежда на спасение рушилась на глазах. Мари выпрямила спину и только собралась возразить, снова, как уловила нотки нетерпения и раздражительности в вибрирующем голосе.

– Встань.

И, о, чёрт! Она встала. Но обхватила себя руками, не столько из-за холода, что пронизывал её тело, а скорее из желания прикрыться перед незнакомцем.

Джан рассматривал искусно сшитое платье, которое позволяло оценить точеную фигурку: хрупкие плечи, изящные руки, тонкую талию и широкие полные бедра. И великолепную задницу. И длинные стройные ножки, что были видны сквозь прозрачную ткань. Он присмотрелся чуть внимательнее и понял, что на девушке не было белья. Ну, уж трусиков, это точно. Странно и непонятно было, зачем Фарид демонстрировал ему девчонку так открыто, если хотел оставить её себе? Уступая наитию, Джан протянул руку и, собирая длинные волосы, перекинул их через плечо девушки. Она вздрогнула, но распрямила спину, и непонятная гордость за маленькую пленницу наполнила душу теплом. Но он убрал волосы совсем по другой причине. Застёжка-молния обласкивала каждый позвонок на девичьем теле, до самого копчика. Потяни за язычок вниз, и девчонка предстанет перед ним в первозданной красоте.