Прикрывая глаза, Джан отошёл от неё на шаг, борясь с желанием сделать именно так. Ещё не время. Возможно его, этого времени и не будет вовсе. Что мешало ему оставить девчонку здесь, а Фишеру сказать, что ничего не вышло, что они упустили его дочь. Вот только сначала посмотреть на неё. И, Аллах, пусть она будет похожей на своего отца. И не только внешне, а с такой же прогнившей душонкой.

Он снова стоял перед ней, широко расставив ноги. Снова убрал лунное серебро её волос за спину и приказал:

– Опусти руки.

Почему он так пугал её? Почему хотелось не просто отступить, но и укрыться, неважно чем, только спрятаться от этих глаз, которых она ещё и не видела. Да, любопытство подстрекало, просило посмотреть на мужчину, оценить не столько внешность, сколько характер. Но Мари упрямо качала головой, переча не незнакомцу, а своему любопытству:

– Нет.

– Опусти. Руки, – этот голос лишал её воли, гипнотизировал и завораживал одновременно. – Иначе я сделаю это сам. Ну?

Мари попятилась назад, но столкнувшись со стулом, о котором успела забыть, едва не потеряла равновесие. Замахала руками, балансируя на одном месте и борясь со своей неуклюжестью. Но упасть ей не дали. Мужские ладони сильно сжали её плечи, удерживая на месте, и даже потянули вперёд. И вот тогда она, скорее по инерции, подняла голову и встретилась взглядом с глазами, которые так долго не давали ей покоя, являясь во снах. Чёрные, пронзительные, обрамлённые густыми ресницами, они смотрели в самую душу из-под насупленных широких бровей. Мари помнила эти глаза и никогда не смогла бы забыть.

– Ты?

– Ты?

Вопрос прозвучал одновременно. Но только если в голосе Джана слышалось неверие, то в высоких нотках девичьего вскрика - удивление и надежда. Серо-зелёные глаза не отпускали его взгляд. Да, именно эти глаза он видел во снах каждую ночь. Именно их представлял в минуты близости с Лейлой. И пусть девушка изменилась внешне, гадкий утёнок стал прекрасным лебедем, он узнал бы её из сотни и даже тысячи похожих именно благодаря этим глазам.

Первым желанием было обнять её, прижать к себе, настолько сильно, чтобы она проникла в него, и уже никогда не отпускать. Запустить пальцы в жидкое серебро её волос, притянуть к себе и упиваться вкусом полных, таких манящих губ. А потом… Джан забывал обо всём на свете. Не имело значения, ни где он, ни зачем приехал сюда. Он держал в руках ту, о которой и не смел мечтать, и чувствовал, как по венам с неимоверной скоростью бежала кровь. Почему-то ему представлялось, что она, подобно кроне дерева, брала своё начало от кончиков пальцев на ногах, поднималась вверх по всему телу, а дальше… Дальше, словно невидимая человеческому глазу красная нить судьбы окутывала их тела, заключая в кокон, способный не только огородить, но и уберечь ото всех невзгод мира.