Я быстро делегирую обязанности, поворачиваюсь к Мегги и почти кричу:

– Вода и тряпки на тебе.

Не дожидаюсь ответа, вылетаю из дома и чуть не врезаюсь в Николая.

– Как она? – с писком спрашивает он.

– Рожает, – отвечаю я.

Проношусь мимо и со всех ног бегу к нашей машине. Достаю заначку Дока, пойло и так же быстро возвращаюсь. Мегги еще нет. Отдаю Доку аптечку, он быстро открывает ее окровавленными руками.

– Влей ей пару глотков, – приказывает он, кивнув на бутыль с мутной жидкостью.

Косо осматриваю Ольгу и уточняю:

– Куда?

Светлые кустистые брови Дока взлетают вверх, и он глухо отвечает:

– В рот. Куда еще-то.

Откручиваю крышку и подаю Ольге бутыль, она даже не спрашивает, что это, выпивает около десяти глотков и возвращает мне.

– Беременным вроде нельзя, – неуверенно проговариваю я.

– Ей станет немного легче, – предполагает Док.

Мегги затаскивает ведро и опустив его рядом с Доком, скидывает полотенца с плеча.

– Ольга, мне придется немного увеличить проход, – мягко говорит Док, обливая скальпель пойлом.

Мегги замечает окровавленные руки старика и зажимает рот руками. Ее тошнит? Какая нежная натура. Мегги еще и добровольно сюда явилась. На кой черт? Помогать или отвлекать?

Пока Док описывает, что он будет делать и для чего, Мегги оседает на пол, неплохо приложившись головой о доски. Сажусь рядом с ней на корточки. Ольга сообщает сквозь стоны боли:

– Она боится крови.

Шлепаю Мегги по щекам, она поднимает тяжелые веки. Помощница, черт возьми.

– Вставай, – прошу я. – И иди отсюда.

Мегги не с первой попытки понимает, что я ей говорю. Но в итоге мне удается выпроводить ее из дома. Снова натыкаюсь на взгляд Николая.

– Как она? – повторяет он.

– До сих пор рожает, – раздраженно сообщаю я и закрываю дверь перед его носом. А он что думал, будто Ольга тут сидит и крестиком вышивает?

Четыре часа Ольга корчится от боли и пытается родить на свет своего третьего ребенка. Она ругает Николая и его достоинство, обещает открутить голову Доку, если с малышом что-то будет не так, а в следующее мгновение просит прощения и снова стонет от боли.

Никогда не думала, что лежа на спине можно так потеть, но Ольга бьет все рекорды. Кровать под ней мокрая от пота и крови.

Свечи уже догорают, когда Док решается и увеличивает проход для ребенка во второй раз. Я ассистирую ему, как могу. Подаю скальпель, бинт, поливаю инструмент пойлом, утираю пот с морщинистого лба.

В какой-то момент я и вовсе теряюсь в пространстве и не понимаю, что происходит. Просто делаю все, что говорит Док. Если он скажет мне танцевать на одной ноге, я, не задумываясь, выполню приказ старика.