Дилан всовывает мне в руку бутылку с мутной жидкостью, от которой разит алкоголем.
– Я не пью, – бросаю я.
– Это внутренняя дезинфекция, – объясняет Док.
– Тебя научили этому в ветеринарной школе? – с издевкой спрашиваю я.
– Я учился онлайн.
– Ты…
– Пошутил, – быстро поправляется Док. – Так сказать, разбавил обстановку.
Хреново у него это получается.
Дилан мягко касается моего подбородка свободной рукой, поворачивает лицо к себе и приказывает:
– Пей. Так будет немного легче. – Он будто гипнотизирует меня голубыми глазищами. Бесит и раздражает.
– Не указывай мне, – злюсь я.
– Пей, – давит он.
– Ненавижу тебя.
– Знаю. Пей.
Делаю первый глоток, и горло тут же обжигает. Морщусь, кашляю и отворачиваюсь.
– Еще, – говорит Дилан и подсовывает мне бутылку вновь.
– Сам пей. – Отворачиваюсь, но горлышко так и маячит перед глазами.
– Пей. Или я залью насильно, – на полном серьезе угрожает Дилан.
Поворачиваюсь к нему и вкладываю в свой взгляд всю злость. За прошлое, за годы, которые провела без него, за то, что происходит здесь и сейчас.
Делаю второй глоток, и в это время Дилан спрашивает у Дока:
– Принес горелку?
– Конечно, – отвечает тот.
Не успеваю проглотить пойло, давлюсь и спрашиваю:
– Вы меня еще и жечь собрались? Вообще охренели?!
– Нет, – произносит Док. – Это для ножа. Ну и для кожи потом.
– Док, ты ее пугаешь, уймись.
Док кивает и раскладывает на полу полотенце. На него опускает нож, нитки, хирургическую иглу. Отворачиваюсь, чтобы не видеть, что он там еще принес. Я понимаю, нужно с раной что-то делать, но не уверена, что Док справится. Мне страшно, а сейчас станет еще и больно. В груди все горит. Из-за местной анестезии или жара? Не понятно.
– Ненавижу, – шепчу я и зажмуриваюсь. Чувствую, как слезы собираются под закрытыми веками.
– Прости, – так же тихо шепчет Дилан.
Открываю глаза и гляжу на Дилана глазами кота из Шрека.
– Только если ты не будешь меня резать, – говорю я. – Тогда прощу.
– Я и не буду. Док все сделает сам.
– Говнюк.
– Вот те на, – произносит Док, чем привлекает наше внимание. Одновременно оборачиваемся, когда он спрашивает: – Этоона ?
Непонимающе хмурюсь, а Дилан вообще не удивлен вопросу и только отвечает:
– Да, Док, это –она , – произносит Дилан и тут же отдает команду: – Начинай.
Меньше чем через минуту, по дому разносится крик адской боли. Не проходит и двух, как я теряю сознание.
Глава 15
Нам пришлось остаться в городе на семь дней. Практически все время я спала. Док давал мне лекарства, видимо, такие же, как и Эрику. Нас разместили в одной комнате, другие назвали ее огнестрельным лазаретом. Мы проводили в спячке большую часть светового дня и все ночи напролет. У меня хватало сил только на то, чтобы узнать, как без меня справляется Лея, на что Док каждый раз отвечал: «Хорошо она справляется, не маленькая уже».