А могу ли я с ним тягаться?

Получится ли?

Состояние неважное, руки скованы, голова идет кругом.

Десятки вопросов и сомнений набрасываются на меня, и вдруг откуда-то из глубины нутра выглядывает законопослушный гражданин. Он больше не облачен в строгий черный костюм и белоснежную рубашку, теперь он одет как любой из ныне живущих. Грязные рваные джинсы, тяжелые ботинки и свитер с парой разрезов в районе груди. Именно в этих местах и сдавливается чертов обруч боли.

Законопослушный гражданин проходит по темному коридору и садится рядом, так близко, что я слышу его тяжелые вздохи. Он долго молчит, а когда поворачивается и глядит мне прямо в самую душу, я вижу глаза Дилана. Голубые и чистые.

Законопослушный гражданин кивает и говорит, что я молодец. Уверяет, что я делала все, чтобы выжить, и не причиняла вреда ради забавы. Я так долго оберегала Лею и плевала на собственные желания, что не смею себя корить. Он поддерживает и ободряет, но я с сомнением отношусь к его словам. Спрашиваю, где он пропадал и почему оставил меня, а законопослушный гражданин говорит, что я отлично справлялась и без него.

Именно после этих слов начинаю сомневаться еще сильнее.

Я ни с чем не справилась.

Облажалась.

Потеряла Мишель и Лею по своей глупости. Я сбежала от мужа, чтобы он не издевался надо мной, а близкие заплатили за это жизнью.

Законопослушный гражданин поднимается и снова уходит в место, о существовании которого я и не подозревала, и почти растворившись во тьме, произносит напоследок:

– Не сомневайся в себе и никогда не опускай руки.

Поднимаю веки и понимаю, что снова отключилась.

Нельзя.

Я должна быть в сознании.

По телу проходит волна холода. Оно и не удивительно, я ведь в футболке и трусах. Босая.

Кай бежит. Боже, он не просто бежит, а несется со всех ног. В моменте хочу поднять голову и попытаться осмотреться, но замираю. Многоголосое рычание чудиков долетает до слуха, и кровь в жилах стынет.

Кай останавливается и уже в следующее мгновение скидывает меня с плеча. Оказываюсь на заднем сиденье машины. Дверь закрывается, но я все равно лежу неподвижно. Руки ноют. Чертовы наручники слишком туго затянуты, плечи неестественно вывернуты.

По звукам определяю, что Кай залез вперед и тоже закрыл за собой дверь.

Жду, когда заведется мотор, тогда я перелезу через наручники и смогу дать хоть какой-то отпор.

Ожидание затягивается.

Двигатель молчит, а волна рыка приближается.

Приоткрываю глаза. Мы в заброшенной машине, которая на девяносто процентов не на ходу. Пыльно. На коврике валяются кости и тряпки, которые когда-то были одеждой.