Вот и сейчас сестрёнка пришла в полный восторг от моих актёрских талантов и хохотала так громко, что чуть не разбудила отца, спящего в соседней, бывшей когда-то моей, комнате.

Новый год я встретил с семьёй тридцать первого, а на первое уже договорился с одноклассниками посидеть в кооперативном кафе. Кафе у нас в посёлке открыли совсем недавно — переделали из бывшего молочного магазина. И, судя по рассказам односельчан, вся переделка свелась к тому, что вывеску сменили да столики поставили. Ну, посмотрим.

Дома я побуду совсем чуток. Дел на работе накопилось выше крыши, а никаких новогодних каникул у нас в ЦК не предусмотрено. Так что приехал я тридцатого, в субботу, а второго уже обратно — в Москву.

Из новостей: Горбачёв так и не решился на жёсткие меры против Литвы, и теперь там будут две партии. Судя по всему, партийное имущество в республике всё же отойдёт оппозиции. Зато счета в московских банках успели прихватить: распоряжаться ими теперь станет та часть депутатов, что осталась верна КПСС.

Впрочем, есть и хорошие новости: Совмин РСФСР двадцать девятого декабря всё-таки принял постановление об экономической самостоятельности. Теперь есть с чем ехать в Абакан на турнир по хоккею с мячом и отчитываться перед своими избирателями. Не всё же им смотреть на меня только по телевизору.

Из международных новостей — Чаушеску с женой осели в КНДР вместе с частью верных ему коммунистов… И да — сыграла ещё одна моя ставка: Гавел стал-таки президентом Чехословакии!

Интересно, дадут мне орден, как обещали? Хотя, думаю, после истории с постановлением по пакту Молотова–Риббентропа Яковлев на меня дюже зол.

— Толяныч, а на кассетах что? — интересуется в кафе мой кореш Кондрат.

На встречу он, кстати, пришёл не один, а с какой-то пигалицей. От горшка два вершка, но фигуристая, ничего не скажешь: и попа, и грудь — всё при ней. А что ростом не вышла — так девушке это и ни к чему. Если, конечно, она не в манекенщицы метит.

— Музыки набрал разной. Фильмы, может, нужны какие? Их я не брал — только отвлекать будут.

Видеодвойку я припёр сам, а колонки, усилок и цветомузыку обеспечил Похаб. Он у нас сейчас вообще не бухает — лечится от неприличной болезни, подцепленной от какой-то любвеобильной мадам.

Интересно, кто ещё из наших придёт? Фаранова уже тут, с мужем, который изрядно раскабанел: жрёт какую-то химию и качается. Это мне по секрету Алёнка сообщила. Я ей сказал, что зря он этой дрянью балуется — кто его знает, как она по здоровью ударит. Может, и детей потом иметь не сможет.

Впрочем, у Алёнки и сын, и дочка уже есть, и третьего они пока не планируют. Она и так совсем недавно родила — прямо перед Новым годом. И сейчас от той тростиночки, какой я её помнил, почти ничего не осталось.