Надо сказать, выглядит он вполне по-модному: дублёнка, джинсы-«варёнки», импортные кроссовки. Кооператив по ремонту автотехники приносит ему очень даже приличные деньги. Живёт друган пока с матерью в своём доме, но батя его скоро выходит из тюрячки, так что Кондрат уже потихоньку присматривается к кооперативным квартиркам — благо в райцентре они пока не сильно и дороги. Я, само собой, пообещал долгануть сколько потребуется. Свои люди — сочтёмся.

— А сколько народу-то будет, хоть примерно считал? — спрашиваю я, разглядывая этикетку на бутылке.

— Ну… человек двадцать пять — тридцать. Многие парами придут: кто уже переженился, кто просто с подругой. Всех наших, кто сейчас в посёлке, я предупредил.

— Ну, допустим, половина — парни. Пусть даже дюжина. И что, на двенадцать рыл — два ящика водки?

К тому же не одной водкой мы сегодня собирались народ травить. Для девушек взяли вино, шампанское, а ещё имелось баночное немецкое пиво, которое я привёз из Москвы. Пока тащил этот импорт бате, чуть не надорвался, а по итогу мама Вера перехватила контрабанду и категорически потребовала срочно сбыть её куда-нибудь подальше от отца.

— Слышь, Кондрат! А Толяныч-то прав — водки мало! — влез в разговор Каркатов, который, хоть уже давно дембельнулся из Афгана, всё равно продолжал щеголять в гимнастёрке.

Он помогает Кондрату в кооперативе с ремонтом — ну и бухает в свободное от работы время. В моём прошлом Каркатов так и не женился, но жил вполне себе неплохо. По деревенским меркам, конечно. То есть когда у тебя есть старенький полуразваленный «Жигуль», деньги на выпивку и никто тебя за это не пилит — жизнь, считай, удалась.

— Чёрт… а ведь и правда лажанулись, — напрягся Кондрат. — Хотя… Толяныч не пьёт, Похаб тоже сейчас в завязке… может, хватит?

— Сдурели, парни? Вы что, ужраться собрались? — возмутился я.

— Новый год же! — почти хором возразили одноклассники.

А Каркатов ещё и посмотрел на меня со снисходительной жалостью — мол, как можно добровольно отказаться от одного из главных удовольствий советского человека.

Грузим водку и вино в машину Кондрата — тот самый раритет, купленный им года два назад. И тут меня окликают.

— Парень, ты же внук Светланы Митрофановны?

Оборачиваюсь и вижу полноватую тётку лет сорока. На голове смешной пуховый платок, замотанный так, что физиономии почти и не разглядишь — только глаза да кончик носа.

— Скорую ей, кажись, вызвали! Видела — у вашего дома стоит!

Кондрат даже вопросов задавать не стал — сразу понял, что надо гнать ко мне.

Бутылки в багажнике жалобно звякали на каждой кочке, машину на скользкой дороге слегка заносило, но до моей улицы мы домчались в рекордные сроки.