Но нападки на этом не закончились.

— А как получилось, что коммунист с высокой трибуны, не стесняясь, критикует собственную партию? Мы ваше выступление на Съезде слышали!

А вот тут в ход пошла уже тяжёлая артиллерия, потому как вопрос задал мой главный конкурент — Штангин. Видимо, он понял, что силами нанятой массовки меня завалить не получится, и решил вступить в бой лично.

— Э-э… насколько я помню, вы как депутат Верховного Совета СССР избраны совсем от другого округа?

— От другого, — подтвердил тот. — Но на выборах в Верховный Совет РСФСР мы с вами соперники.

— Вот именно. На выборах. А сейчас у меня встреча с избирателями моего округа. Поэтому решительно не понимаю, что вы здесь делаете.

В зале засмеялись.

— Если хотите пообщаться с гражданами, организуйте свою встречу. А своих избирателей я уж как-нибудь сам выслушаю.

— Я имею право задать вопрос!

— Как избиратель — безусловно. Как кандидат — тоже. Но устраивать здесь предвыборную агитацию я вам не позволю. Прошу не мешать, пока не вызвал милицию…

— Ну, можете, конечно, попробовать… — с ехидной усмешкой процедил дядя, видимо, считая, что он сейчас выглядит достаточно крутым. — И тем не менее, хотелось бы получить ответ.

— Разумеется, отвечу. Более того, я считаю этот вопрос очень важным. Критика внутри партии — совершенно нормальное явление для коммуниста. Марксизм-ленинизм — это наука, а не религия. И если я вижу проблему, то молчать о ней было бы, на мой взгляд, преступлением.

Штангин хотел было возразить, но я продолжил, не давая ему перехватить инициативу:

— Именно поэтому я взял слово на Съезде и выступил против резолюции по секретным протоколам. Как вы помните, большинство депутатов меня тогда поддержало. Так что и дальше буду поступать так же: говорить о проблемах и разногласиях прямо. Потому что честный разговор приносит стране куда больше пользы, чем попытки делать вид, будто никаких проблем не существует.

В итоге всё прошло даже лучше, чем я рассчитывал. Под конец я ещё рассказал про общественные приёмные и напомнил, что одна из них работает совсем рядом — в Аскизе.

Так что встречали меня в Тёе, может, и по одёжке, а вот провожали уже аплодисментами.

Обратно ехали молча. И вовсе не потому, что Светлана была потрясена моими ораторскими талантами. Во всём виновато моё неуёмное чувство юмора.

Женщина мимоходом решила подколоть меня по поводу сегодняшнего утра. Мол, зря я оказался таким нерешительным. У неё, дескать, таких молодых ещё не было, а я вполне мог стать первым. Ну или что-то в этом духе.

А я возьми и ляпни: