Марина и Борис вовсе не хотели фальсифицировать научные данные. А также не хотели, чтобы их уличили в подделке исторического документа. Борису Маринин подарок уже не казался удачным, что же касается самой авторши лже-источника, то и она больше не дорожила плодом своего творчества. Поэтому они порвали злополучное поддельное письмо на мелкие кусочки, а на место дела 29 фонда Заозёрских снова водворилось настоящее послание.
Жизнь как будто бы вернулась в прежнее русло. Боря и Марина снова занимались сверкой фондов. Так как это было скучно, иногда с собой в хранилище они приносили детективы, чтобы как-то скоротать часы «работы». Результаты их труда быстро снижались, дойдя лишь до ста, а потом и до двадцать дел за день. Впрочем, это никого не волновало.
Интересные находки продолжали попадаться, но нечасто.Самыми интересными за неделю оказались документы клуба завода «Красный Криолит» за 1950-е годы, где были перечислены названия лекций и кинофильмов для пролетариев. Бориса впечатлили фильмы под названиями «Передвижная камнедробилка» и «Метод квадратно-гнездовой посадки картофеля». Он хохотал над ними полчаса. Не оставляя попыток навести Новгородцева на игривый лад, Марина спросила, на какой из лекций для рабочих он хотел бы побывать: «О дружбе», «О любви», «О пролетарском браке» или «О международном положении». Борис выбрал четвертое.
Марина не могла смириться с поражением, но все её усилия не давали ровно никаких результатов. Борис не соблазнялся, не влюблялся, даже и не интересовался ею как девушкой. Он с удовольствием общался с однокурсницей, не прочь был поболтать, один раз сказал даже: ты настоящий друг. В другой раз высказался еще лучше — ты достойный оппонент в политической дискуссии. Это было возмутительно. Другая девушка на месте Марины, вероятно, смирилась бы, догадалась, что Боря, наверно, любит другую. Но азарт и спортивная злость заставляли Марину пытаться заинтересовать молодого человека вновь и вновь.
Короче, дела Марины шли не очень хорошо. А теперь вот оказалось, что о мнимом похищении Петра ползет слушок. Даже Нинель Ивановна знает про поддельное письмо! Значит, надежды не оправдались: их «творчество» всё-таки прочитали.
— Что будем делать? — спросил Боря, когда они вернулись в хранилище с прогулки.
— Как что? Да ничего! Настоящее письмо на месте. Возьмут и прочитают. «Фройляйн Софьюшка, люблю Вас», все дела…
— Нет, так нельзя.
— Почему? — удивилась Марина. — Ты что, хочешь, чтобы мы подставились?
— Да нет же!
— Мы же порвали поддельное письмо!
— Ты сказала, что у тебя осталась старинная бумага. Можно сделать новое письмо.