— Тишина! — рявкнула библиотекарь, молоденькая девушка.
Секунд на пять зал будто бы затих, но снова зажил бурной жизнью. А перед Мариной вновь стояли два оригинала:
— Да пойми ты, — бубнил первый, весь в прыщах, — Романовы и все, что было после, — это ерунда! Ненастоящее, неродное! Подлинная Россия — до восемнадцатого века! Ну и вот теперь… возрождается.
— Ты это скажешь на экзамене? — иронически спросил второй.
— А можно мне набор про этого… ну этого… — начал заикаться первокурсник в начале очереди.
— Ну-ну, про кого? — захихикала библиотекарь.
Зал из любопытства замолчал.
— Этого… царя… На букву «Х»… — промямлил первокурсник.
— На какую⁈
Первокурсник покраснел и тихонько шмыгнул носом.
— Хаммурапи! — заорали все, кто был в библиотеке, и расхохотались.
Семинары о законах вавилонского царя были великим, легендарным испытанием, сквозь которое проходят все жрецы музы Клио. Они были и скучными, и очень непривычными для студентов первого курса, только что окончивших школу. К каждому семинару полагалось отыскать ответы на десяток-другой вопросов, причем нужно выписать на карточки не один какой-нибудь вариант ответа, а все мнения, представленные во всех предлагаемых списком литературы книгах. Так, например, если девять из десяти монографий говорили, что черный базальтовый столб с законами был обнаружен в 1901 году, а одна — что в 1902-м, первокурснику полагалось написать девять карточек с одинаковыми текстами и одну — с отличающимся. Очевидно, в глазах кафедры археологии и истории Древнего мира этот сизифов труд был чем-то вроде инициации. Чистые карточки продавались в ближайшем магазине канцтоваров: кое-то из первокурсников подозревал, что у магазина налажена взаимовыгодная договоренность с факультетом. Плоды семинарской работы кто-то из студентов в дальнейшем сжигал, кто-то — выгодно сбывал младшим поколениям. Набор литературы не менялся десятилетиями, а так как первокурсники — создания примитивные и они не в состоянии отыскать то, что им нужно, в каталоге, старые, потрепанные тома выдавали им готовыми наборами. Фамилии авторов, однако же, врезались в нежный мозг неофитов до конца жизни. Как и то, что столб с законами был черного базальта, а преподаватель истории Древнего мира — просто зверь.
У Марины по России XVIII века тоже был зверюга, хоть и аспирант (говорили, что он в прошлом году также вел Хаммурапи). Она взяла толстенный том «Петр Первый» и пришла с ним на семинар, как и обещала. Преподаватель сегодня ее не спрашивал. Марина заскучала, начала глядеть в окно и думать про столовую. Тут-то Филиппенко к ней и обратился: