Так или иначе, аристократия богатела, русская промышленность и торговля крепла, было выиграно несколько локальных войн за передел Европы…. того, что от нее осталось после первой мировой войны. Только вот народонаселение за этот век почти перестало расти, а там и начало снижаться. Рождаемость падала всё сильней — люди, не способные с зарплат уплатить своим хозяевам жилищную ренту, и накопить на сбор ребенка в школу, просто не видели смысла рожать много. А то и вообще рожать.

И тогда, в девяностые, аристократы резко разделились. На большинство — тех, кто видел необходимость перемен, и меньшинство. Тех, кто хотел и дальше владеть рабами. Просто заставив их помимо прочего еще и размножаться.

Конечно, разногласия между большинством и меньшинством имелись по целому множеству вопросов, но это не особо относится к делу. В конце концов, в Империи, вслед за большей частью мира, были проведены реформы, ослабляющие налоговый гнет, расширяющие права и свободы людей, требующие от дворян защиты и заботы о людях на своей земле. Тот самый закон о людях дворянских, закон, позволяющий отнимать земли у плохого хозяина, и много чего еще.

И вот именно тогда, когда людям дали вдохнуть свободы, а отец нынешнего Императора решил, что вот теперь-то страна сплотится и попрет в будущее единым фронтом… внезапно для всех, как грибы после дождя, начали расти социалистические кружки и секты всех цветов радуги.

На этом моменте гришиного рассказа я усмехнулся. Вспомнил, о чем мы с Горской беседовали по дороге в московский аэропорт. О люди!..

Эти группы стали появляться везде, всюду, все множась и множась, словно абсолютно не связанные, но действующие наверняка. Однако, законы о запрете их пропаганды никуда не девались — конечно, их уже не вешали тысячами вдоль дорог, как сто лет назад, но ловили пачками.

И сильно с этим безродным отрепьем не церемонились. К тому же, в массе своей они все равно оказались полуграмотными кретинами, толком не понимающими, даже кто ими руководит.

На каком-то этапе именно этот факт очень смутил бессменного главу боевого крыла контрразведке. Самого Даниила Григорьевича Лопатина, отца Гриши. Он жестко настаивал на том, что так просто не бывает — не может группа радикалов организоваться сама, снизу, как коллектив, готовый пойти даже на террор, и не знать своих начальников. А рядовые как правило кололись на ура — сливали действительно все, что знали: схроны с оружием, тайники, подпольную печать.

Но никогда — руководителей.

— И что же, твой отец предположил, что за всем этим стоит какой-то сильный маг менталист, или кто-то в этом роде?