— То есть вся информация об организации! — яростно выкрикнул Григорий. — Если ты делаешь это специально, старик, лучше б тебе прекратить!

Свол гришиного оружия перестал вертреться из стороны в сторону и нацелился прямо в лысую голову старика, больше напоминающую обтянутый кожей череп.

Тот даже бровью не повел.

— Барон. — подчеркнуто вежливо обратился он ко мне. — Не могли бы вы убрать из операционной вашего сторожевого пса? Фрагменты воспоминаний леди просто перенесутся на обрывки душ вместе с привязанным к ним проклятием. Как только я закончу, сразу передам это все вам — а уж вы можете хоть отдать банку императорским ищейкам, хоть оставить себе. Только разбивать не советую.

Я кивнул. Посмотрел прямо на Гришу. Моего взгляда и слов Меньшикова ему хватило, чтоб опустить оружие и отлететь на десяток метров назад. Но глаз с происходящего особист не спускал.

Как, впрочем, вообще все присутствующие.

— Гриша, займись лучше охраной территории. — холодно сказал я. — Мало ли, вдруг тот, кто наложил проклятие, имеет способ узнать о его активации или снятии.

— Вот, пусть псы Лопатина занимаются тем, чем и должны — сторожат хозяйские дома. — удовлетворенно пробормотал Меньшиков, когда виновато опустивший глаза Гриша совсем удалился.

Граф уже был явно близок к окончанию ритуала. Банка с обрывками душ в астральном спектре выглядела совсем уж непроглядно черной. Оскверненные души начали активней пытаться друг друга пожрать. Впрочем, являясь сущностями одного порядка, сделать это они не могли, так что перекочевавшие в банку воспоминания будут в безопасности.

Горская, почти перестав хрипеть и вырываться, сломанной куклой лежала на теплом черном камне. Тело ее мелко подрагивало, но с лица уже почти ушла гримаса боли. Губы расслабились и вновь порозовели.

Почти весь разложенный вокруг девушки электрум расплавился и смазался в грязно-золотистые кляксы. Царский жемчуг — как я успел понять, служивший стабилизирующими узлами для текущей через пыль электрума ману — почти весь полопался, осыпавшись сверкающим крошевом.

— Зря вы так о Грише. — миролюбиво сказал я. — Это все-таки сын самого Лопатина. Отправить наследника по собственным стопам, позволить ему рисковать собой — это достойно отца. Разве нет?

Старый граф лишь скорчил презрительную гримасу и дернул головой. Но затем, с минуту помявшись, все-таки решил ответить.

— Я не соглашусь с вами, барон. Не знаю уж, были ли у вас дети… раньше. А у меня были и есть. И я бы с радостью сказал лишь, что они есть. Но нет — некоторые из них были.

При этом он так красноречиво на меня посмотрел, что я, наверное, должен был испытать какие-нибудь муки совести, или вроде того. Но увы — меня это ничуть не тронуло. Я не сделал сынку Меньшикова ничего плохого. Он пытался меня подставить, фактически ограбить, пока меня не было, натравить своих амбалов. Он приказал убивать и разорять моих подданных, а в итоге и сам на меня бросился, как охамевшая псина.