От нанятой этим же Меньшиковым для нас бригады действительно пришло сообщение о скором прибытии. Отдав Виктору все необходимые распоряжения и инструкции, я на время выбросил это из головы — немец справится, до трагедии с женой и ребенком он был весьма преуспевающим бароном.

— Пожалуй. — кивнул старик, паря на небольшой высоте в своем глубоком кресле-артефакте. — Для начала я спрошу, какую плату вы готовы были бы мне предложить, Ваше Благородие?

Ожидаемый вопрос, с которого обычно начинается любой торг. Зачем называть свою цену, рискуя продешевить, если оппонент сам может предложить что-то ценное?

Только вот я никогда не любил посещать рынки. Пару раз меня там доставали так сильно, что я просто сжигал ко всем чертям ларьки проклятых торгашей. А затем на рынок ходили рабы.

— Я не стану с вами торговаться, граф. Мне это неинтересно. Если вы согласились мне помочь, значит уже видели для себя какую-то выгоду. Назовите вашу цену. Если уж вы ошиблись и продешевили — это не мои проблемы, как считаете?

Старик негромко усмехнулся, вслушиваясь в гул подъезжающих к имению грузовиков. Устало выдохнул. Думается мне, он тоже не большой поклонник базарного искусства.

— Ладно, Дмитрий Алексеевич. — устало махнул он рукой. — Вот так вот я собрался в три минуты, покинув свой уютный особняк, летел к вам на всех парах, сорвался на помощь словно старинному другу, а вы еще и вынуждаете несчастного старика думать о столь корыстных вещах… Молодежь совсем нынче распустилась…

Я улыбнулся в ответ. Старик с одной стороны пытается набить себе цену за срочность, а с другой явно дает мне понять, что сам был весьма заинтересован в помощи мне. Что ж, стоит ответить тем же.

— Я очень вам благодарен, граф, за вашу спешку и самоотверженность. Вы поступили не как торгаш на рынке, но как дворянин и слуга России. Действовали в интересах страны и ее дворян, кем бы они лично вам не приходились. Это вызывает мое уважение. Но уместно ли, в таком случае, оскорблять столь достойного человека, как вы, болтовней о выгоде и выплате долга? Полагаю, вам, благородному аристократу из древнего рода, за счастье послужить нашему общему делу, не считаясь ни с временем, ни с расстояниями!

Когда я произнес эту напыщенную тираду, граф просто молча уставился на меня. Поджал губы. Я заметил напряжение на его лице… а затем он, не сумев дольше сдерживаться, рассмеялся.

— Ох, шельмец!.. Ох барон, ох… будь мы на публике, я оказался бы в неудобном положении, Ваше благородие! Примерно как недавно встреченный вами старший граф Шувалов! Но, к счастью, мы не на светском приеме. — уже серьезно добавил он. — Так что нет, своего я не упущу. Но мне приятно вновь убедиться, что вы умеете играть в эти игры и болтать всякую чушь про честь и службу…