— А напрямую у меня ты, значит, спросить не решился. Постеснялся, твое сиятельство? Или… испугался?

Взгляды всех присутствующих скрестились на нашей маленькой компании. Сидевшая возле меня Юля чуть вжала голову в плечи. Обернулся к нам и сам граф.

— Мы, кажется, не переходили на «ты», барон. И только что вы прилюдно нанесли мне серьезное оскорбление, обвинив в трусости! Не мне с моим мастерством бояться какого-то захолустного барона. И ваши дешевые провокации на меня не…

Я картинно зевнул — так громко, как только сумел. Этот тип, похоже, сразу решил перейти к излюбленному приему всякой крысы — обвинять других в своих грехах.

— Так много слов — и ни одного по делу. У тебя талант, незахолустный небарон. Или кто ты там…

Теперь он привлек мое внимание достаточно, чтобы я решил его разглядеть. Среднего роста, одетый не в темно-синюю униформу, а в светло-зеленый родовой костюм-тройку с ярко вышитым гербом на груди и большими бронзовыми пуговицами. Редкие русые волосы, прищуренные глаза неопределенного цвета. Узкое напудренное лицо скрючено в презрительной гримасе.

Только вот уж больно твоя презрительность напускная, показушная — это и дурак заметит. Похоже, смелости графчику придает лишь нескончаемый поток слов, льющийся изо рта.

Вот он и не может никак прекратить.

— Я попрошу вас обращаться ко мне в соответствии с титулатурой! Вы, барон, продолжаете ходить по о-очень тонкому льду, разговаривая с вышестоящим так непочтительно. Кто командир вашей пятерки? Почему он вообще позволяет вам открывать рот⁈

Я обернулся на девушек и Виктора. Граф тоже устремил взгляд к немцу — самому старшему и солидному на вид из нашей группы. Мы пару секунд молча переглядывались… а потом заржали во весь голос, нарушая всякие приличия.

Людей, сильно уважающих формальности, среди нас не водится.

— Ох!.. Боги, Виктор, гляди, как он на тебя смотрит! Давай же, Виктор, накажи меня по всей строгости!

Сдерживая смех, Виктор поддержал меня:

— О, барон, и что же мне с вами сделать? Наказать за дерзость, или наградить за смелость? Даже и не знаю…

Кем-кем, а идиотом провокатор точно не был. Быстро сориентировавшись и поняв, что главный в нашей пятерке — я сам, он молниеносно обернулся к Шувалову. Тот еле успел убрать с лица кривую ухмылку. Тоже еле сдерживается, бедняга. Того и гляди заржот…

Не заржал. И на вопрос, не поможет ли хоть он угомонить «этих зарвавшихся выскочек», на удивление спокойно ответил:

— Граф. Вы сами задали свой вопрос. Задали его мне, почему-то, хотя могли получить ответ от того, о ком спрашивали. До тех пор, пока ситуация остается штатной, мне нет резона вмешиваться.