— Мы и говорим…

— Начинаем… Софья, давай ты.

— Хорошо, — та как-то разом перестроилась на деловой лад и продолжила уже почти без игривых интонаций. — Из тех шестидесяти тысяч имперцев двадцать и еще немного. Но половина — конные в тяжелых бронях.

— Не изменяют давним привычкам… Еще Оттон Великий столько своих рыцарей на реку Лех привел. Тогда, когда шестьдесят тысяч венгров были разбиты, а один из двух их предводителей был пойман и казнен на виду у всех как знак величия империи и ничтожности ее врагов.

— Подавятся, — процедил Магнус под одобрительные высказывания других, примерно того же содержания.

Приятно слышать, что тут собравшиеся верят в победу и настроены по-боевому. Но недооценивать противника ни в коем случае нельзя. На этом многие уже погорели и погорят в будущем. История такие примеры сотнями приводит с саркастической ухмылкой. А я в число таких примеров точно не рвусь.

— Знать состав вражеского войска — это хорошо. Еще?

— Герцог Конрад Швабский и князь Мешко Пяст грызутся из-за командования, как две собаки из-за кости. Поляк упирает на то, что его воинов больше числом. Герцог же напоминает, что без помощи империи Польша будет разбита вслед за Данией.

— Это должно еще сильнее озлобить Мешко и его ближних, — задумчиво протянул Магнус. — Свен Вилобородый теперь вассал империи. И Мешко это знает. Может посчитать, что ему намекают на его собственное будущее. А польский князь гордый… Очень гордый.

Приятная новость из вражеского стана. Однозначно приятная. Ведь если начинается грызня между командующими, то полноценных слаженных действий от союзных войск можно не ожидать. Каждый будет стараться «тянуть одеяло на себя», подставляя так называемого союзника под удар. А зная особенности польского менталитета и их незабвенную гонористость… Грешно будет сей факт не учитывать.

— Это вы, красавицы, и впрямь приятно удивили. Склоки и свары у врага не могут не радовать. Но если я правильно вас понял, есть еще и не столь приятное. Говорите.

— Конрад Швабский умелый полководец и просто умный правитель. Удалось узнать, что он послал вестников императору с просьбой усилить войско. Не его войско, а Бернгарда Саксонского. В том числе теми воинами, что сейчас в Дании, у Свена.

— Умный… Никто и не спорит, даже я. Но в чем неприятность для нас?

— Время, Хальфдан, — ответила уже не Софья, а ее сестра. — Если к Конраду прислушаются, а противостоящее нам войско не будет разбито быстро, венедские крепости на западе их земель падут. Плохо для нас…

— Если прислушаются… А на их «если» у нас свои найдутся. Сразу два! Просто покамест говорить не хочу, сглазить опасаюсь.