Объединенное войско Священной Римской империи и княжества Польского подошло к крепости Накло на рассвете. Именно герцог Конрад Швабский настоял на этом ночном переходе. Объяснил же свое решение тем, что даже эти славянские язычники не настолько безумны, чтобы ввязываться в ночной бой. Серьезный бой, а не мелкие наскоки малых отрядов, которые все равно большого урона не нанесут.
И он оказался прав. Хоть и были замечены конные разъезды славян, но они даже не подумали ввязываться в бой. Обошлось даже без попыток обстрелять войско. Хотя ночной порой… какой уж тут обстрел. Так что огромное шестидесятитысячное войско добралось до окрестностей Накло к рассвету и принялось разбивать временный лагерь. Всем было очевидно, что бросаться в бой после долгого перехода…. глупо. Всем, кроме некоторой части поляков, которые, пылая несомненно праведным гневом, желали закончить все как можно скорее. Но им предстояло… смирить порывы своих душ и немного подождать.
Сам же Конрад Швабский сразу же заметил то, что его сильно опечалило. Накло пал. Это было очевидно, достаточно лишь взглянуть на построение войска князя Киевского. Он даже не выставил заслон с той стороны… Значит, не опасался удара со стороны защитников крепости. Не было там уже защитников. Зато и численность славян не было большой. Получалось, что князь Хальфдан не успел соединить свое войско с венедами. На это он и рассчитывал. Не зря, совсем не зря были приложены усилия, чтобы направить венедских князей по дальнему пути. Его людям удалось подбросить язычникам мысль, что прямой путь слишком опасен. Во сколько это обошлось казне империи… лучше и не вспоминать. Но победа в предстоящем сражении окупит любые затраты.
Однако сначала следовало дать людям и лошадям отдохнуть, подтянуть обозы, выслать конные разъезды, чтобы заблаговременно суметь отразить возможные удары славян. И лишь после этого можно было начать главное — битву.
Именно так герцог и поступил. А именно отправил отряды легкой конницы под предводительством Эккехарда, маркграфа Мейсенского, как подвижную охрану лагеря. Ведь именно Эккехард лучше многих других знал, чего ожидать от славян. Конрад всегда прислушивался к его советам в этом походе. Понимая, что отмахиваться от слов того, кто много лет имел дело с этими язычниками на поле боя… неправильно.
И тем сильнее герцог Швабский недоумевал после редких, но необходимых разговоров с князем Мешко Польским и его военачальниками. Их непоколебимая уверенность в том, что собранное войско легко и просто одержит победу над «язычниками-дикарями». И это после всего ранее случившегося! Даже если не вспоминать события почти двадцатилетней давности, когда эти самые «дикари» нанесли очень болезненное поражение даже не Польше, а самой Священной Римской империи. Даже в этой войне, даже забыв о случившемся с Данией… Все земли, которые поляки называют Поморьем, были потеряны Мешко Пястом за очень малое время. Конраду успели донести, что к северу от этих мест если где и остались еще не павшие крепости, то лишь несколько, да к тому же ни на что серьезно не влияющие, не приковывающие к себе действительно большого числа вражеских воинов.