— Расскажешь?
Марина с подозрением посмотрела на меня.
— Но это между нами. Никому. Никогда.
— Могила, — согласился я.
— Ладно, — она рассмеялась, ткнув меня ладошкой в плечо, — сказал бы «зуб даю», послала бы.
— Стало быть, мертвецам больше доверяешь?
— Да ну тебя, — она отвернулась.
— Шучу. Ну так что за история?
Марина глянула на небо и осмотрелась.
— Темнеет, скоро пойдём. Вернёмся, и расскажу тебе ужастик на ночь глядя.
— Ладно, — согласился я, — ловлю на слове.
Глава 4
Марина оказалась права. В корзинке действительно были продукты: оленина, какие-то салаты, лепёшки, отдалённо напоминавшие ржаной хлеб, и травы. А вот тыква оказалась сосудом. Незнакомцы сделали из неё флягу, и она доверху была заполнена водой. Марина воду вылила, а флягу забрала. Правильно, пусть стоит у родника как кружка.
На всякий случай я установил на подъёме в густой траве растяжку. Бережёного, как говорится.
На всё про всё мы потратили почти два часа, но оно того стоило. Хотя я опасался, что в еду подмешан яд, но, глядя на девушку, уплетавшую поднесённые дары, не вытерпел и устроился рядом.
— Ну что, — проговорил я, когда мы закончили трапезу и улеглись у входа в пещеру, — расскажешь?
Девушка, поёрзав на земле, устраиваясь удобнее, опрокинула голову на рюкзак, подложенный вместо подушки, и заговорила:
— Я в Сибири родилась. Посёлок небольшой, на многих картах даже не обозначен, так что название ничего не скажет. Национальностей на один квадратный метр больше, чем в любом городе. Такого рода коммуна. Если у одного беда, все без исключения ему помогают. Привалит кому прибыль, он делится со всеми.
Я негромко присвистнул.
— А ничего так. Вот где коммунизм, построенный в отдельно взятом посёлке.
— Не то слово. Мать умерла во время родов, отец погиб на охоте, мне четыре года было. Так что кочевала из дома в дом. Каждый хотел, чтобы я у него подольше пожила. С пяти лет прочно осела в доме у старого кхмера. Он меня и учил боевому искусству.
— Кхмер? — удивился я.
— Основная масса населения Камбоджи. Но этот был из Вьетнама.
— Так и этот язык понимаешь? — в который раз поразился я. Марина до языков вообще жадная была, и усваивались они у неё, как во мне манная каша.
— Понимаю хорошо, говорю не очень, но объясниться смогу. У них диалектов — мама не горюй. И всё перемешано.
— И кстати, что за искусство ты демонстрировала нам? — я приподнялся на локте, пытаясь рассмотреть в темноте лицо девушки. — Слухи ходили, что даже вполсилы удары проводила, чтобы не навредить. Я сначала подумал, что тайский бокс, но это явно не он.