— И что помешает нам договориться и совместно с Майей решить такую… проблему? — с видимым недовольством, но всё же продолжила разговор девушка, явно понимая, что резкие телодвижения сейчас для неё смерти подобны.

— Да ничего, кроме того маленького факта, что мы — иллитири, а на кону будет трон Матроны Правящего Дома. Который, как ты верно заметила, всего один. Договориться вы не сможете, а без меня всё закончится войной и развалом Дома.

— А что будет, если я сейчас пойду к Матери Мэлис и расскажу ей обо всём, что услышала? — угрозы? Как банально. И глупо.

— Да, видно, что ты за этот десяток лет несколько растеряла навыки, привыкнув поучать ребёнка, — я усмехнулся. — Даже если ты отсюда выйдешь живой, целой и невредимой, а не вампирским отродьем, чья задача будет лишь создать мне алиби, а потом тихонько умереть, то… что ты скажешь? Что Старший Маг поддерживает дочь Матроны своего Дома? И что это даст, кроме ещё большего усиления положения Майи, когда до простолюдинов дойдёт весть, что на её сторону встал Мастер Сорцере? Подумай, Вирна. Я предлагаю тебе власть, поддержку, пусть и с рядом ограничений. В ответ лишь желаю, чтобы учитывали мои интересы… и немного радовали, неужели это так много?

— Времени«подумать» у меня, разумеется, нет? — усмешка на её губах вышла несколько натянутой и кривой.

— Сама понимаешь, видела и слышала ты уже довольно много, так что определённые гарантии молчания я от тебя получу в любом случае. Но в таком случае ты лишь потеряешь, согласившись же на моё предложение — сможешь получить многое, а там… кто знает? В этом мире всё так быстро меняется. Майя ведь может и перестать быть моей любимой сестрёнкой, сделав какую-нибудь глупость.

— Что же, — прикрыла глаза девушка, сцепив полные губы, — это совсем не то, на что я рассчитывала, идя сюда, но… для начала сойдёт. Однако я хочу получить подтверждение, что ты — действительно могущественный союзник, а не просто умелец говорить красиво.

— Думаю, это легко устроить. Ты поймёшь во время наложения защиты. Ну а потом мы сможем перейти к обсуждению поведения второй любимой сестрёнки по отношению к братику, — я забрал у неё бокал и вместе со своим отложил на поднос, удерживаемый безмолвной Саей, после чего по-хозяйски положил руки на её попу.

Проклятье, умом понимаю, что творю не то чтобы дичь, но… такое себе, однако ничего не могу с собой поделать, а главное — совершенно не хочу. Это осознание, что могучая жрица, принадлежащая к правящему Дому, вынуждена считаться с мнением и желаниями мужчины, подчиняться им… на фоне всего этого общества отбитых оголтелых кислотных мужененавистниц подобное осознание вставляет не хуже, чем какая-нибудь наркота. Наверное.