— Благодарю вас, Верховная Мать, — ещё раз низко поклонился Альтон.
— Пустое. Я лишь восстанавливаю справедливость. Слуги покажут тебе гостевые покои и комнаты отдыха, а пока я бы хотела поговорить со своим сыном.
— Конечно, Верховная Мать, — Де Вир согнул спину ещё ниже и попятился спиной вперёд к выходу, где, как по волшебству, его уже ждал кто-то из простолюдинов, чтобы проводить до комнат. Мы с Мэлис остались наедине.
— Я желаю знать всё. Немедленно! — улыбка, которой она одаривала Лжебезликого, мигом сошла с её красивого лица, обнажая истинную натуру жестокого деспота.
Я набрал побольше воздуха в грудь и начал излагать. Правда, только излагать и обозначать открывшуюся возможность, но никак не навязывать готовый план реализации. Ибо Нальфейн — хороший мальчик, который не лезет со своим скудным умишком учить маму, как ей строить большую политику, он просто расскажет, что знает, а там уж пусть всё решат сильные и независимые женщины. А то ведь тут можно и кнута словить, если забудешься. Бесит. Но я пока слишком слаб, чтобы что-то изменить, а потому и выпендриваться не стоит…
Надолго пересказ событий не затянулся, и вот Верховная Мать уже сидит с задумчивым видом, явно прокручивая в голове кучу вариантов, как ситуацию можно использовать к выгоде Дома До’Урден и своей личной. Причём мне хорошо бы не забывать, что второе в местном обществе и конкретно у Мэлис много приоритетнее первого.
— Ты сделал всё правильно, сын, — нарушила тишину жрица. — Теперь иди и окажи должное гостеприимство нашему гостю. Мне потребуется какое-то время, чтобы всё подготовить, и за это время Альтон Де Вир не должен узнать ничего лишнего… о делах нашего Дома, — выдержав короткую паузу, позволила себе сладостную улыбку женщина.
— Как прикажешь, — почтительно склоняю голову. — Я приложу все усилия, чтобы наш гость почувствовал себя среди друзей.
Лицо Мэлис вновь тронула улыбка, на этот раз адресованная мне, но ничего говорить тёмная эльфийка не стала, отпустив меня одним повелительным жестом кисти.
* * *
«Гостевые покои » любого Дома Мензоберранзана по сути своей являются тюремной камерой. Только если камеры обычные были просто каменными мешками с минимумом удобств, чтобы пленник мог лишь справить нужду да прикорнуть на покрытых«грибной соломой » камнях, то гостевая«камера» — это полноценные покои, мало отличающиеся от таковых у самих хозяев Дома, бывает, обставлены они даже лучше, чем личные комнаты аристократов-мужчин. Особо почётные гости могут даже ходить по Дому, разумеется, в сопровождении «почётного караула» и в разрешённые места. Де Вир, будучи принцем Четвёртого Дома, всё это прекрасно понимал, осознавал и совершенно не возражал. Всё, что его интересовало, — это лишь месть «подлым Ган’еттам» . Пока пробирались по улицам Мензоберранзана, избегая заходить в рощи древовидных грибов и большие скопления народа, мы почти не разговаривали, но я не настолько давно читал книгу, чтобы забыть, насколько одержим был Альтон своей местью. Признаться, это было довольно странно даже тогда, просто читая книгу, сейчас же я и вовсе мог смотреть на Де Вира лишь как на… сумасшедшего. В обществе дроу семейные узы — вещь весьма эфемерная, и вот так маниакально рваться отомстить за родных, не считаясь с риском для собственной жизни, было для тёмных эльфов чем-то за гранью, причём я обоснованно сомневался, что в Доме Де Вир царили какие-то свои, исключительные отношения, пестовавшие чувство локтя, заботу друг о друге и так далее. Сказать, что парень мстил не за них, а за себя, потерявшего статус и власть, было можно, но слишком натянуто. Альтон в ту же ночь уместил задницу в кресло преподавателя Сорцере — занял статус и должность, которые в ином случае имел бы шансы получить лишь лет через пятьдесят, и то не факт. На двадцать тысяч эльфийского населения Мензоберранзана таких счастливчиков меньше сотни, то есть устроился парень очень неплохо, как в общем случае, так и особенно для того, у кого нет ни личных умений, ни поддержки Дома. Да, с красивым лицом пришлось расстаться, но это так себе плата за жизнь и статус одного из самых привилегированных мужчин города. Нет, понятное дело, что ненависть может и на куда меньших основаниях зародиться, но всё-таки не до такой же степени, чтобы совать голову в пасть льву. А Де Вир был готов и на это, так что за здоровье его психики я опасался вполне обоснованно.