Впрочем, солдатам Ган’етт, оказавшимся в такой ситуации, те их коллеги, что встретили новости сидя в родовой цитадели, могли только завидовать, ведь на улицах города имелись хорошие шансы выжить, если вовремя сдаться и предложить свои услуги Дому загонщиков. Если не будет лишних свидетелей, таких перебежчиков с удовольствием примут, ибо солдаты нужны всем. Те же, кто оказался заперт в замке Ган’етт, шансов выжить не имели — их пришли убивать, и сдавайся-не сдавайся — на решение толпы собравшихся аристократов это никак не повлияет. Это в частном порядке можно пользоваться случаем, чтобы пополнить свои войска, но не тогда, когда на тебя все смотрят.

Дом До’Урден тоже был в первых рядах осаждающих войск. Формально, пока Дом Ган’етт продолжал существовать, мы Восьмым Домом ещё не считались, но фактически уже заняли эту позицию, и Мэлис не отказала себе в удовольствии это подчеркнуть, выведя«в поле» почти две сотни наших воинов и магов. И надо сказать, смотрелись мы не хуже прочих Старших Домов, некоторые даже и превосходили по численности.

Стоя в кругу правящих Матрон, Мэлис чуть ли не сияла от удовольствия. Торжество её буквально повышало гравитацию, вдавливая потихоньку подтягивающихся представителей других знатных семейств в невольные сутулость и почтение. Все понимали, какую эпичную многоходовочку сумела разыграть хозяйка Дома До’Урден, и до кислотной желчи ей завидовали, если судить по взглядам иных Верховных Матерей из тех, что помладше в иерархии. Мои сестрёнки не отставали от мамы, и хотя с нами не было Вирны, Бриза и Майя генерировали самодовольства за десятерых.

Пытался ли Дом Ган’етт прояснить ситуацию и понять, что происходит, тем более что мгновенного штурма не было, а перед его началом Правящий Совет собирался дождаться сбора большей части Верховных Матерей города? Да, само собой. Но все посланные из-за стен парламентёры расстреливались ещё на подходе к нашим рядам, невзирая ни на какие крики и слова. Было ли мне их жалко? Да, немного. Но я уже притерпелся к жизни дроу и старался не думать о таких вещах, как трупы детей и симпатичных девушек, что вскоре в изобилии украсят руины. Во многом этому помогал тот факт, что местные симпатичные девушки были теми ещё жестокосердечными тварями, которые откровенно упивались предстоящей резнёй. Чтобы в этом убедиться, достаточно было посмотреть на лица членов Совета, Мэлис, Бризы, Майи, да и вообще в любую сторону, ибо везде хватало прекрасных снаружи, но напрочь прогнивших внутри тёмных эльфиек, чьи лица замерли в кровожадном оскале, а глаза сияли предвкушением чужих унижения и гибели. Куда больше мне было жалко Альтона Де Вира, что, ничего не замечая и не понимая, сам предвкушал«скорую месть» , стоя подле правящих Верховных Матерей. Его самоотверженность в стремлении отомстить за семью подкупала, но судьба предстояла печальная. Но как я не собирался мешать уничтожению одного Дома кровожадных варваров другими кровожадными варварами, так и не планировал рисковать собой ради Альтона. В конце концов, в моральном плане он был ничем не чище и не благороднее той же Мэлис — такой же варвар-индивидуалист, лишённый всех зачатков порядочности и живущий по заветам Богини Хаоса. А ещё он был врагом, что с удовольствием вгрызётся мне в глотку, узнав правду, так что пусть его. Чем быстрее весь этот спектакль будет отыгран, тем быстрее я вернусь к магическим исследованиям.