— Как ты смеешь говорить такое⁈ — вспылила одна из Верховных Матерей, в наряде которой бывший ученик Безликого смог заметить символы Дома Облодра.

— У меня есть веские основания так утверждать, — с достоинством и твёрдостью отозвалась Мэлис, не дрогнув и ресницей.

— Тебе придётся хорошо обосновать свои обвинения, причём поскорее, если ты дорожишь своей репутацией, — сдержанным голосом поспешила погасить конфликт ещё одна Верховная Мать.

Против собственной воли Альтон ощутил подкатывающий мандраж. Он так много предвкушал и представлял этот момент, но теперь испытывал совершенно постыдную нерешительность и робость, почти до слабости в ногах. Однако Мать Мэлис была гораздо опытнее и крепче его, так что её уверенный ответ стал опорой для переволновавшегося ученика Сорцере:

— Этот мужчина — Альтон Де Вир, — жестом указала на него правительница Дома До’Урден. — В ночь уничтожения своего Дома он сумел выжить и укрыться за личиной своего несостоявшегося убийцы, чтобы избежать дальнейших преследований! Сейчас он под моим покровительством. Это он требует отмщения за преступление, совершённое против его семьи, и, как уцелевший член семьи, подвергшейся нападению, он имеет право обвинять!

Хозяйки Правящих Домов вновь обменялись взглядами, хотя на этот раз прочитать их эмоции по лицам было уже гораздо сложнее. Тем временем Мать Бэнр прошептала что-то Верховной Матери, сидящей справа от неё. Та не стала спорить и, встав, подошла прямо к Альтону, начав произносить перед его лицом слова какого-то жреческого заклинания. Поскольку Мать Мэлис никак на это не отреагировала, то и Альтон постарался сохранить невозмутимость. Когда же сотворение заклятья завершилось, женщина требовательно обратилась к Де Виру:

— Назови своё имя.

— Я — Альтон Де Вир, сын Матери Джинафе, — сжав волю в кулак и черпая решимость в жажде мести, начал отвечать Альтон, отчаянно молясь, чтобы его голос не предал своего хозяина в столь ответственный момент. — Я был студентом Сорцере в ночь, когда напал Дом Ган’етт. Джелрус Ган’етт, известный как Безликий, в ту ночь заманил меня в ловушку и попытался убить, прямо признав, что делает это, желая уничтожить свидетеля, способного потребовать правосудия за Дом Де Вир. Позже его попытку повторил Мазой Ган’етт.

— Он говорит правду, — подтвердила допрашивающая его жрица, обернувшись к Матери Бэнр.

Вокруг паучьего стола тут же поднялся ропот, более всего похожий на ропот удивления.

— Очень хорошо, Мэлис, — растянула дряблые губы в змеиной улыбке Мать Бэнр. — Прими мои поздравления, Альтон Де Вир, что ты оказался столь находчив и сумел уцелеть. Для мужчины ты проявил большую храбрость и мудрость. Что же до ваших обвинений… — могущественная старуха с выражением обвела взглядом притихших женщин, пока та Верховная Мать, что читала заклинание, возвращалась на своё место по правую руку от неё. — Доказательства более чем весомы.