Это он. Это реально он.

Дети сразу же зашептались. О, и правильно! Странно, да, что за полтора месяца до конца учёбы переводят ученика! О, а вам напомнить, как я и Макс сюда попали? Через грёбанную Корею!

О-о, и что-то мне подсказывает, что вонючий Никифоров через это не проходил!

КАКОГО ЧËРТА⁈ ЧТО ОН ЗДЕСЬ ЗАБЫЛ⁈

— Алексей, присаживайтесь, есть одно свободное. Ровно за день до вашего прихода у нас перевёлся ученик, ха-ха, вот уж совпадение!

— Ну конечно. Я оплатил ему учёбу в Европе, — ответил он.

Болван с улыбкой спанчбоба просканировал класс, и увидев меня, уверенно двинулся. Да нет. Ну не-е-ет! Да не иди ты сюда! Тут даже мест нет! Чё ты прёшься⁈ Здесь буквально негде сесть!

Он встаёт между мной, Максом сбоку, Лёней сзади, и какой-то девочкой спереди.

— Девочка, я здесь хочу сидеть, — указал он на её парту.

— Эй! Я уже здесь сижу! — возмутился ребёнок с огромным бантиком, — Иди на свободн…

— Я покупаю это место, — он достаёт из кармана пачку купюр.

«Рой, сколько там»

«Согласно примерно просчёту, исходя из толщины пятитысячной купюры, там сто тысяч»

«Какого…»

Примерно такая же реакция была и у девочки. Она распахнула глазки, глянула на упавшую пачку и, с улыбкой взяв деньги, накинула рюкзачок.

— Ну, не так уж мне здесь и нравилось!

«Продажная женщина!», — замахал я кулаком, — «А как же любовь⁈»

Алексей сел. Дождался начала урока. И… без единого движения, словно персонаж мультика, медленно прокрутился ко мне с этой дебильнейшей улыбкой.

— Приве-е-ет, — протянул он.

— Мария Пална, а Никифоров мне мешает! — поднял я руку.

Честь и отвага? Терпение? Пф. Дайте мне повод, каждого за мешок кроканта солью! Вы у меня дышать спокойно не сможете!

Шучу, конечно, но Никифоров? Отлетай за фантик!

— Господин Алексей, прошу внимание уроку! — подошла она.

— Ам? Что? — Никифоров поворачивается на училку и достаёт из кармана ещё одну пачку, — Я покупаю вашу слепоту и глухоту.

— Очень мило с вашей стороны, но извините, за это увольняют. И исключают! — последнее она надавила, — Прошу внимание на урок!

Алексей выпучил глаза, с недоумением спрятал деньги обратно и сидел как обмороженный, не веря, что снова не вышло кого-то купить.

После этого спокойствие воцарилось на добрые сорок минут. Не думал, что скажу такую ересь, но… как же я не хотел, чтобы заканчивалась математика! Это кошмар! Михаэль, что за мысли⁈ То девочки ему красивые, то математике не заканчиваться! Дальше что? На работу устроишься⁈ Кошмар!

Но именно урок — то, что ограждало меня от неостановимой силы. И увы…

Со звонком стена рухнула.

Один в один как он сделал это ранее, Никифоров точно так же с дебильной улыбкой прокручивается на месте.