Не-не, нафиг. Сегодня пропущу уроки, и весь вечер буду умолять батю исключить это недоразумение. А если не выйдет, скажу крысам сожрать весь его новый дом под фундамент, чтобы он проснулся, а ветер жопу морозит!

Верещащая училка едва не вылетела из окна следом, но стоило увидеть, как я отряхиваю колени, сразу замолкла. Зато вот выглянувшие дети… скажем так, их это впечатлило.

Ведь уверен — так пафосно на перемену ещё никто не уходил.

— «Какой же он крутой… ну бли-ин, ну мне нравятся мальчики, ну что за отсто-ой!»

— «Вот бы поиграть с ним в дочки-матери…»

— «Эх… жаль занят»

— Да ла-а-адно! — громче всех пищал Никифоров, — Пятьсот… нет, миллион! Миллион если научишь так же! Учитель! Учите-е-ель! — не дооравшись, он, тем не менее, не остановился, — Это мой учитель, кстати! Видели! Да-да, мой! Пятьдесят тысяч тому, кто даст его телефон! Нет… семьдесят!

Я покачал головой, поправил рюкзак, и продолжил путь. Не, нафиг. Не позволю прервать стрик из двух месяцев спокойствия! Давайте хоть до трёх добьём!

Обойду школу, возьму куртку, и пойду… пойду…

Домой…

«Хм? Горит что-то?», — задираю бровь, наблюдая за дымом.

Я замер. Прохладный весенний ветер обдувал лицо. Время для меня словно застыло, а звуки исчезли, как я наблюдал за растущим спереди облаком дыма. Тёмная струйка поднималась где-то вдалеке, постепенно расширяясь в небе причудливым столбом.

— Пожар? — сказал кто-то из одноклассников.

Да, я тоже так подумал. Но дым двигался странно — он не рассеивался в воздухе, а словно перетекал сам в себя, изгибаясь подобно живому существу. А ещё — он отчётливо рос. Быстро. И двигался.

Двигался против ветра.

Тёмное облако расширялось, приближалось, и теперь уже можно было различить, что оно состоит из тысяч, нет, миллионов крошечных точек, пульсирующих в воздухе как единый организм.

Звук достиг моих ушей — низкое, утробное гудение, от которого волосы встали дыбом. И тогда я осознал.

Сюда летит отнюдь не дым…

А орды мух.

* * *

За десять минут до этого.

Хрипящий, хромой бездомный мужчина медленно шагал через толпы людей Города N. Он опирался о посох, шёл сцепив зубы, но это не помогало. Ноги переставали слушаться, руки дрожали, и он не просто замедлялся, а уже и вовсе вонзался в людей, неспособный сдвинуться на шаг в сторону.

— Эй, бомжара! Смотри куда прёшь! — крикнул на него бизнесмен в пиджаке, — Тц, чёртовы плебеи!

Но не все были такими. Как и везде, люди есть разные.

Руки, содравшись в кровь, соскочили с посоха, и мужчина рухнул на колени! Он тяжело захрипел, всё больше и больше сгибаясь от боли.