И заколки в форме ромашки у неё тоже сегодня не было.

— Погоди, а… а остальное где? Что я дурак, что болван, и что воняю? — не понимаю я.

— Зачем?..

— Ты всегда так говоришь!

— Ну теперь не хочу.

Погоди. Не понимаю.

Что? Так быть не должно! Что с её лицом, что с её голосом, что с её ответами⁈ Я… я не понимаю. Катя не должна себя так вести, это не моя Катя!

Мне дискомфортно.

— Кайзер, снова ко всем пристаёшь? Ничего не поменялось, — и тут я услышал знакомый голос.

Голос того, про кого я напрочь забыл, и кого тем более не ожидал ни услышать, ни увидеть.

Я поворачиваюсь, и вижу…

— Теодор⁈ — Катя тоже повернулась.

«К-какого…», — не верю глазам.

Теодор. Это, нафиг, грёбанный Теодор. Белобрысый мальчик, мой главный соперник в садике.

И он изменился. Он стал какой-то плечистый и большой, его когда-то зализанные волосы теперь коротко пострижены, а одет он был… что это… военная форма? Настоящая военная форма⁈ Да вы гоните⁈ Для взрослых, конечно, это забавно, «ха-ха, ребёнок в форме», но для мальчишки вроде меня… это… да это мечта!

А на поясе у него что?..

Погоди… нет-нет-нет, не верю. У него что, на поясе… меч? Кинжал, но с нашими размерами — полноценный меч.

— О, заметил? Это Миазма, — улыбнулся он, постукивая кинжал в ножнах, — Друг из Европы подарил. У них куча магических мечей! С этим у меня контракт!

— Европа? — Катя распахнула глазки, — Ты был в Европе⁈

— Ну, Катенька, я почти Европеец! Театры, балы. Рим и Париж! Там красиво!

— Рим и Париж… — повторила она шепотом.

Моё сердце забилось быстрее. Во рту пересохло. Я глянул на Катю, глянул на Теодора, и в груди… стало как-то неприятно.

«Гнев пробуждается»

— Ну, жизнь вообще кипит, в общем, — улыбается он, — А вы чем занимались? О, Михаэль, волосы покрасил? Прикольно, прикольно. На этом всё?

К нам подходит Марк, и в этот же момент появляется Теодор-старший.

— В прошлый раз мы на вас не наткнулись, но рад, что вы тоже тут, — улыбнулся отец Теодора, — А вы, так понимаю, Марк Кайзер? Рад знакомству!

— Не взаимно, — кивает Марк.

— Что же, до сих пор злитесь за тот случай с Анной в садике?

— Злюсь? Если бы я получал рубль каждый раз, когда Анна отшивает мужика, у меня было бы две тысячи. Немного, но стабильность дохода поражает. Я давно привык. Просто конкретно вы не нравитесь.

— Ха-ха, какая аналогия! — хохотнул Салтыков, — Понятно, почему выбрали именно вас — ещё и с юмором! — он ехидно улыбается, — Не за статус же, да, господин кадет?

Отец молча посмотрел на мужчину, решив не отвечать. Но его взгляд говорил о многом. Как минимум об эмоциях и о том, что он думает о Салтыкове-старшем.