Похоже, шок от тех событий был настолько сильным, что я не запомнил того, что за ними последовало. Я даже первые свои недели в интернате толком не помнил. Все так смазалось в памяти, что казалось, будто я с самого рождения там. Смутные воспоминания об отце проявлялись только во снах. И что самое обидное — маму я не помнил вовсе. Только какие-то совсем уж размытые образы — светлое пятно лица в обрамлении длинных волос, прикосновения губ, ощущение тепла и покоя… Даже голоса не осталось.

Странно. Маленькие дети ведь обычно больше привязаны к матери…

Я так погрузился в свои очередные попытки хоть что-нибудь вспомнить, что не заметил, как Кинг продолжил свой рассказ. Очнулся от своих мыслей, снова обернулся к нему.

— … не было дома, он был с нами на важной встрече с кураторами из Джи-груп. Которая, к слову, закончилась жутким скандалом. Майлз под давлением кураторов попытался отстранить Роберта от проекта. Тот же заявил, что тогда забирает все свои наработки с собой. В первую очередь Анастасию. А без нее все остальное просто рассыпалось бы.

— Да что в ней такого особенного? — поморщился я, окончательно отметая неприятные воспоминания о пожаре и переключаясь на вопросы, которые давно не давали мне покоя. — Н-неужели никто, кроме него, не смог создать искусственный разум? Да, п-понимаю, это сложно. Считалось, что даже невозможно…

— Все не совсем так, — мягко улыбнулся Кинг. — Для современных метапрограммистов это вполне тривиальная задача. Вообще, компьютерные симуляции вполне убедительно проходили тест Тьюринга еще в начале века, годах этак в двадцатых.

— Но про полноценные имитации что-то до сих пор не слышно.

— Ну почему же? Те же ангелы — персональные помощники, которыми пользуется каждый житель синей зоны. Их вполне можно считать полной имитацией человеческого разума, вплоть до индивидуальных особенностей характера. Которые, впрочем, можно гибко настраивать по желанию хозяина.

— Не знал.

Впрочем, откуда бы я это знал?

— В целом человеческий интеллект, человеческий разум — не такие уж неимоверно сложные штуки, какими их принято считать, — продолжил Кинг. — Мало того, у нашего разума — масса недостатков, накопившихся за годы эволюции. Эмоции, инстинкты, импульсы ретикулярной формации, сознание и подсознание… Прямо скажем, это жутко противоречивая и нестабильная система.

— Да, пожалуй.

— Так что для программистов, занимающихся ИИ, человеческий разум — плохой пример для подражания. Да, воссоздавать его работу всегда было интересно. Но скорее в научных целях, чем в практических. К тому же у разработок в этом направлении традиционно много противников. Лет тридцать-сорок вообще действовали прямые запреты.