— Восемнадцать, — буркнул я, нахмурившись.

— А выглядишь на все двадцать пять. Но это, наверное, потому что рожа такая серьезная, — хохотнул он и панибратски хлопнул меня по плечу. — Ты чего такой суровый? Расслабься!

Не дожидаясь ответа, он прошел дальше в номер, по-хозяйски огляделся и, обнаружив холодильник, полез туда.

— Мне надо чего-нибудь перекусить, — обернулся он через плечо. — Так детокс быстрее пойдет. Еще бы кофе выпить. Во-от такенную чашку. Здесь же есть кофе?

— Там, в углу, справа от раковины.

— О, точно! Ты меня прямо спасаешь.

Незнакомец включил кофе-машину и, пока варился кофе, выудил из холодильника остатки еды; как ни в чем не бывало, расположился за стойкой, соорудив себе какой-то немыслимый бутерброд с сыром, ветчиной и цветными зефирками. Банку с напитком поставил рядом, открыл с характерным щелчком и шипением.

— Ну, ты чего застыл-то, как истукан? Садись! Я же тебя, кажется, от завтрака отвлек?

— Кто вы? — наконец спросил я.

— Меня зовут Джастин, — представился он и сделал глоток из банки. — Джастин Майлз.

Внутри у меня все похолодело. Но при этом я не мог отделаться от ощущения какой-то сюрреалистичности происходящего. Кинг расписывал мне Майлза-младшего как коварного и жестокого главу корпорации, который подсидел собственного отца и остальной совет директоров, состоящий из людей, стоявших в свое время у истоков Blue Ocean. Но этот образ здорово не вязался с тем, что я видел перед собой.

— Чем обязан? — не сходя с места, поинтересовался я.

— Бу-бу-бу, — передразнил он меня и сделал еще один глоток из банки. Судя по надписям, это не то энергетический напиток, не то что-то алкогольное. — Ну чего ты как неживой? Говорю же, садись и расслабься. Я пришел поговорить.

Чуть помедлив, я прошел к кофе-машине и тоже сделал себе большую чашку черного без сахара. Сел напротив Майлза, вернулся к недоеденному сэндвичу.

— Другое дело! — одобрительно хмыкнул Джастин. — Ну а насчет того, зачем я явился… Да ты и сам должен догадаться. Так уж получилось, что в последние дни ты — моя самая жуткая головная боль.

Я не ответил. Продолжал жевать и просто рассматривал собеседника, прислушиваясь к своим ощущениям.

Чувствовал ли я к нему неприязнь? Пожалуй, нет. Странно, учитывая, что этот тип, по идее, должен олицетворять для меня все то, что я ненавижу. Его корпорация когда-то отняла у моего отца все, что он имел, а сам я попал в интернат в желтой зоне. А после того, как я вышел из интерната, наверняка стояла и за попытками покушения на меня.

Но корпорация — это все же что-то огромное и безликое. А передо мной конкретный человек, которого я вижу впервые в жизни. Мне пока сложно было его ненавидеть. Тем более что он не проявлял ко мне ни капли агрессии. Даже был по-своему обаятелен.