Проследив за её взглядом, я убедился в том, что она полностью права. Ермолов часто и подолгу, не отрываясь, следил за моей младшей сестрой. При этом он выглядел, словно шарпей, у которого вот-вот польётся слюна.

Мне это не понравилось настолько же сильно, как и матери. Но я заметил и ещё кое-что.

Время от времени к генералу подходил уже знакомый мне мажор из академии. Они перебрасывались неслышными мне фразами и вообще вели себя не просто, как хорошие знакомцы.

— Знакомые всё лица, — хмыкнул я, когда мажор в очередной раз подошёл к Ермолову и предложил выпить игристого. — Он-то что тут делает?

— Молодой? — переспросила мать, я кивнул, а на её лице промелькнуло пренебрежение. — Это племянник нашего доблестного генерала, — причём, слово «доблестного» было сказано с нескрываемым сарказмом. — Николай Голицын. Его мать, Елизавета Андреевна, родная сестра Ермолова. А вот отец — Фёдор Голицын погиб при загадочных обстоятельствах, и с тех пор генерал взял шефство над племянниками. Говорят, Николай — та ещё заноза в заднице.

— Не врут, — ответил я и хохотнул. — Одного его появления на людях было достаточно, чтобы в этом убедиться.

— Не странно, — пожала плечами Горислава. — У них все в роду такие. Ты только глянь на все эти побрякушки, которыми генерал себя увешал! Он же не заслужил ни единой медали! Даже на передовой ни разу не был! Это всё чужой кровью куплено!

Невольно я огляделся по сторонам. Несмотря на то, что мать говорила шёпотом, нас могли подслушать. А подобные крамольные разговоры в империи не приветствовались никогда.

— Племянник вроде как учиться собрался, — я хотел немного перевести тему.

— За него будет получать оценки кто-нибудь другой. А тот будет приходить лишь для одного — крутить хвостом, — высказала своё мнение мать. — А тебе нужно с другими ребятами общаться, кто действительно хочет учиться и в спину при этом не ударит.

— Мам… — я хотел сказать, что уж точно найду, с кем мне общаться, но она приложила указательный палец к губам.

— А сейчас следи за сестрой! — и её слова выглядели почти, как приказ моего одноглазого командира из вольных. — Она, конечно, не дура, но светла и наивна, принимает за чистую монету любой комплимент и восторженный взгляд, не видя прожорливой глотки за ними.

— Хорошо, — ответил я, решив, что данное замечание имеет смысл. — Я прослежу, чтобы Ада не вляпалась в неприятности.

— Сам будь осторожен! — Горислава наклонилась к самому моему уху. — Генерал не терпит отказов. А власти у него достаточно, чтобы испортить тебе жизнь.

В этот момент у меня сложилось впечатление, что нас услышали неведомым образом. Ермолов и императрица, словно по команде, повернулись в нашу сторону и уставились на нас, словно обсуждая. При этом женщина хмурилась, как будто увидела что-то неприятное.