— Ого! — постановил я, поднеся бумаги к глазам. — Откуда такие средства? Неужто отец расщедрился?

— Да будет тебе, — при упоминании отца у мамы всегда теплели глаза, и подобное я встречал очень редко. — Ты же знаешь, ему ещё усадьбу строить. А вот вспомнить, что мама-то у тебя не из нищего рода никак?

— Вот даже как, — да, почему-то мне никогда в голову не приходила мысль о финансовом состоянии мамы, так как я её никогда не отделял от отца. — Занятно. И много у тебя ещё подобных секретов?

Горислава засмеялась, словно заправская ведьма.

— Достаточно, чтобы ты не узнал о большей части из них, — затем она села рядом и положила свою ладонь на мою руку. — Ты знаешь, я же вышла за твоего отца по любви. Мне говорили, что за чужака нельзя, а мне было плевать. Его глаза, его выправка военная, его вот эта коса красная, ух! Я прям млела, когда его видела. Ну и, конечно, кое-кто из наших говорил, что я не достойна материального обеспечения родом. Но отец сказал: «Цыц! Она по совести живёт!» и назначил мне финансирование.

— Всё равно эти деньги давным-давно можно было прожить, — я пожал плечами, вспоминая сегодняшний вечер в театре. — Приёмы, балы, выезды, фуршеты. Да мало ли. От службы откупиться, в конце концов.

Сам сказал и тут же понял, что сморозил чушь. Не таков был Борис фон Аден, чтобы деньгами откупаться от службы. Он всегда был прям и решителен. А также честен со всеми, кто с ним имел дело.

— Ты же знаешь отца, — словно в тон моим мыслям ответила мать. — Он же у меня гроша не возьмёт. Мол, это тебе на булавки, а семью должен обеспечивать глава! И обеспечивает же! Вон, поди ж ты, уже и барон.

Мама мечтательно смотрела вдаль, и я понимал, что перед её глазами на гарцующем белом коне восседает её принц и по совместительству мой отец. Как, оказывается, много мелочей ускользнуло от меня в первой жизни. Ничего, в этой я не один миг, ни одну эмоцию не упущу!

Тут же вспомнилось, что, когда строилась усадьба, отец с матерью специально покупали для основания артефакторный защитный контур. Стоило это каких-то совершенно безумных денег, но я почему-то не придал этому значения. Даже не появилось мысли, откуда они могли взяться. Теперь же стало понятно.

Только вот принять денег даже от матери я не мог. Уж не знаю, что сыграло во мне, но средства для существования я должен заработать сам и точка. Это, как мышцы. Если кто-то будет отжиматься и подтягиваться за тебя, ты ничего не накачаешь. Накачает другой.

Но и отказать этой замечтавшейся женщине в такой момент я тоже не мог. Не хотел её обижать. Что ж, решение пришло само. Деньги на содержание Ады я буду аккуратно снимать, а эти пускай лежат в банке. Ничего с ними не случится. В крайнем случае можно будет перехватить на время.