Мы шли дальше. Под ногами угадывалось что-то вроде древней тропы. По бокам возвышались полуразрушенные стены некогда величественной башни. Я бы сказал, что размером она была, когда её только-только построили, с достаточно внушительный замок. Вокруг нас был серый шершавый камень, где-то поросший мхом, где-то выдолбленный дождями и ветром, но всё говорило о запустении, о том, что тут давно уже никого не было.

Мы же все сматывали и сматывали паутину.

— На самом деле нить довольно свежая, — сказал Костя. — Поэтому это ещё более странно.

— Насколько свежая? — спросил Росси.

— Понятия не имею, — ответил Костя. — Я не паук, но ей точно не больше года. Через год паутина расслаивается и разрывается. А эта достаточно эластичная.

Смотанную в клубки паутину Костя собирал в свой рюкзак. Мы же шли и шли, а коридор постепенно превратился в узкий лаз. Сверху над нами лежала каменная плита, которая, судя по всему, была уже частью самой скалы, нежели сотворёнными вручную стенами. И метров через сто, идя всё ниже и ниже, мы добрались до завала.

Завал был капитальным. Не то что несколько больших валунов обвалилось и перегородило лаз. Скорее, тут рухнула часть самой скалы, разрушив проход и отрезав внутренности пещеры от внешнего мира. И, судя по всему, если следовать паутине, то вся популяция пауков осталась там, внутри за завалом.

— Ну что, — сказал я, кивая на скопление булыжников, — не хочется говорить, но, кажется, на этом наше приключение и закончено.

— А пауки? — с тревогой посмотрел на меня Костя.

— А что пауки? — ответил я. — С другой стороны где-то выйдут. Это же целая сеть подземных пещер. По-любому, если в одном месте где-то перекрыло, то по этой сети они где-то найдут себе другой выход где-то с противоположной стороны. Видимо, поэтому здесь всё так заброшено, что пауки просто уже перебрались в другое место.

Я постучал по камням, но звук был глухой, намекающий на то, что завал довольно продолжительный.

— Жаль, конечно. Хороший вариант заработка накрылся медным тазом.

Тагай выглядел расстроенным, но ещё более расстроенным казался Росси. Только он настроился на то, что немедленно разбогатеет, приехав в империю, как вдруг оказалось, что вроде бы близкая возможность обогащения от него значительно отодвинулась. А виной тому — какая-то груда камней.

А вот Костя вёл себя как-то странно, как будто продолжал к чему-то прислушиваться и сильно нервничал. Места себе не находил. И эта его внутренняя тревога вылилась в то, что он вернулся немного назад и полез наверх. Сначала по стенам, а потом и по самой скале куда-то наверх горы.