Внезапно я понял: что мир, тот самый мир, в котором мы находимся, по сути, умирает. И вместе с тем, в тот же самый момент до меня начало доходить, что я уже видел подобное и в своём мире.

Я понял, почему у нас местами пропадала магия. Это результат того же закупоривания энергетических каналов, которое не даёт спокойно проходить и циркулировать энергии мира. Здесь сейчас происходило то же самое, но насильственным путём

Грязная, кровавая, безумная магия закупоривала прохождение энергии внутри мира, снижая возможность воздействия магии на окружающее.

Через прикосновение к камню я чувствовал, как страдает мир. И когда меня вновь прошило его болью, я вывалился из этого состояния, находясь в полном шоке.

А меня уже вовсю тряс Гризли:

— Витя, мать твою! Очнись! Что с тобой⁈

— Да вроде ничего, — ответил я. — Я, кажется, вышел на связь с местным миром.

— Связь у вас была… с помехами! — выругался Белоснежка. — Тебя било и трясло вовсю. Я думал, ты сейчас о стену тоннеля себе башку расколошматишь!

— Мне показали, что тут происходит, — ответил я, тряхнув головой и пытаясь прийти в себя, — я понял, почему магия у нас в мире начала пропадать.

Я, как мог, объяснил своим друзьям, что кровь и боль жертв закупоривали энергетические разломы, словно делали тромбы в кровеносных сосудах. Из-за этого демонический мир медленно умирал, как человек с перекрытыми венами.

— У нас здесь сейчас то же самое. И у нас в мире, в местах, где бляшки закупорили энергетическую систему мира, начала пропадать магия. Например, в столице. Там, скорее всего, тоже есть какая-то огромная бляшка, которая не даёт нормально циркулировать энергии. Да, мы пытаемся сделать что-то снаружи, но это как мёртвому припарка. По сути, нужно чистить изнутри всю внутреннюю энергетическую структуру мира. И этого, и нашего.

Гризли явно был шокирован моими словами.

— Ты вообще понимаешь, что этим не может заняться ни человек, ни маг, а только Гранд? И даже то, что ты это уже увидел, само по себе из разряда фантастики.

— Это всё ерунда, — покачал я головой. — Хуже всего, что я пока не понимаю, как это сделать. А я не уверен, что, пустив в разнос один конструкт, его силы хватит для уничтожения того, что наши враги создавали столетиями.

— Если Максвелл с Бельзияром умудряются влиять на структуру целого мира, то, я боюсь, мы сейчас не вывезем, — проговорил Белоснежка, который до этого внимательно слушал. — Ты вообще представляешь себе объём задействованной энергии⁈

— Вот-вот, — добавил Гризли. — Как мы должны разрушить жертвенник, если он уже имеет такой энергетический запас, что влияет на саму структуру мира? Если эта земля сама уже не может сопротивляться? Мир пытается, ему плохо, больно, но он не вывозит, тогда что можем сделать мы? Пятеро человеческих засранцев и дочь высшего демона? Мы-то даже не демоны и не имеем к этому миру отношения.