Вдруг прямо вокруг него появились и начали вращаться красивые снежинки. Сначала белые, но постепенно меняющие цвет, приобретающие синий оттенок с лазурным отсветом, примерно такой же, как у моего пламени.

Так прошла минута, может быть, две. После чего Гранд открыл глаза, из которых ударили синие столбы холодного света.

— Ну что ж, — проговорил он, поднимаясь, — а теперь потанцуем.

Мы встали бок о бок. У меня на руках плясали синие язычки пламени, переплетаясь между пальцами. А у Гранда точно так же мерцал и перекатывался между пальцами синий лёд: жидкий, текучий, подобный ртути. Что-то такое я уже видел у Белоснежки. У него тоже был жидкий лёд.

И только тут я полностью понял слова Гранда по поводу того, чтобы передать благодарность его потомку. Белоснежка действительно был родственником этого Гранда, его далёким-далёким потомком.

И мы сделали несколько шагов к безумному богу, который всё больше расходился и грохотал:

— Никто мне не ровня! Никто в этом мире не сможет остановить меня!

— Тогда привет тебе из соседнего, — сказал я.

И мы ударили с Грандом одновременно: синим огнём и жидким льдом.

Лёд, насытившийся мощью этого мира, но бывший изначальным льдом другого мира, принялся оплетать и сковывать энергетическую структуру Бельзияра. Он словно создавал ему тело, материальную оболочку, чтобы зафиксировать безумного бога в пространстве и не дать ему возможности метаться, уходя из-под удара.

Ему создавали новую тюрьму из жидкого льда. Подвижную камеру, не такую, какая была у него в земле, а прямо здесь, над разломом.

И на этот раз Бельзияр взвыл уже от боли, потому что сковывающий его жидкий лёд содержал другую, инородную силу. Он пытался отстраниться от льда, ведь в этой оболочке ему было невозможно выбраться. Он стремился уклониться, чтобы не касаться оплетающего его жидкого льда. И, возможно, у него бы даже получилось, если бы не синее пламя, которым я ударил в центр создаваемой Грандом темницы.

Я бил по нему целенаправленной струёй, испаряя его сущность. Просто лупил в безумного бога. И мы оба: я и Гранд чувствовали, как сквозь нас проходит ярость и жажда очищения этого мира от скверны, внезапно появившейся на его теле.

* * *

Дракон и Саламандра, видя новых атакующих синим огнём и льдом, отступили.

Они вдруг увидели, что это новое пламя причиняет Бельзияру куда больший ущерб, чем их собственное обычное пламя. Все их потуги особо не трогали безумного бога, особенно после выведения из строя Арахны. По сути, они уже смирились, что им пришёл конец. Последний бой, он трудный самый. Да, можно ещё попытаться уйти через разломы, тем более есть перемычка с другим миром.