— С ума сойти, — ворчала Сколотура, ускоряясь и щелкая жвалами, создавая перемычки одну за другой. — Букашки победили безумного бога…

Саламандра и сама не верила своим глазам, но Бельзияр будто оседал, на глазах соскальзывая в бездну. В момент, когда его тело в жидком ледяном панцире почти скрылось в бездне, из разлома взметнулись две когтистые лапы в попытке зацепиться за края разлома, но вместо этого они сгребли двух букашек, посмевших покуситься на бога.

— Нет! — закричала Саламандра и метнулась на помощь прямиком в разлом.

* * *

Некоторое время Максвелл считал, что сгорел в синем пламени, в дикой вспышке света. Но, как оказалось, он не умер.

Всё было гораздо хуже.

Очнувшись, он вдруг понял, что абсолютно не контролирует ни себя, ни свои действия, ни даже некоторые мысли. Он словно находился в клетке собственного тела, которое при этом полностью и беспрекословно выполняло все команды Бельзияра.

Мощь безумного бога была настолько сильной, всесокрушающей и всепоглощающей, что Максвелл впервые в своей жизни допустил в собственную душу страх. Ему действительно было страшно из-за того, что он не принадлежал сам себе.

Ну да, оболочка вокруг него была, и это было его собственное, когда-то живое тело, — но оно вдруг стало тюрьмой для его гениального, во всех смыслах, разума.

И сейчас Бельзияр приказывал ему прятаться. И тело, оглядываясь по сторонам, искало безопасное место. И при этом, когда тело озиралось, Максвелл пытался узнать, что уже произошло и что происходит сейчас.

И словно молнией его пронзило понимание: всё, это конец. Никого из его клана не осталось.

Чудовищный удар разметал всё и вся. Вся его жизнь, все его дети, весь его клан превратились в пепел, в грязищу и кровищу, а всё остальное, всё, что выжило, теперь повинуется безумию.

Орды оставшихся низших пожирали сами себя, бросались на стены, отрывали друг другу головы. На когда-то мирных и плодородных землях творилась жуткая вакханалия, и ничего толком понять было нельзя.

Бельзияр выбрался из разлома: сначала по грудь, потом уже практически по пояс, если это вообще можно было так назвать. В целом эта тварь не имела чёткого тела, лишь очертания, пылающие зловещей алой энергией.

Безумный бог был как никогда силён. И при этом Максвелл, как менталист, всё же видел, как бывшая покровительница их клана ментальная паучиха Арахна пыталась опутать Бельзияра ментальной паутиной.

За что и поплатилась. Бельзияр отшвырнул её к жертвеннику, за которым и приказал прятаться Максвеллу, и следом за этим тут же пришёл приказ телу: убить богиню. Заколоть её прямо на жертвеннике.