— Не отвлекаю? Мы собираемся в город. Хулио открывает в Фаворе выставку, современное искусство, приглашения на всех разослал. Веду родителей, хочу приобщить их к вечному.

Я отложил недоеденное и многозначительно вздохнул. О современном искусстве у меня остались воспоминания ещё с прошлой жизни. Меня пару раз затаскивали на подобные вернисажи, и там за инсталляцию из мятых мусорных пакетов просили как за приличную квартиру, а публика вокруг делала глубокомысленные лица и рассуждала о диалоге художника с пустотой. Воображение тут же нарисовало Оскара, шахтёра с сорокалетним стажем, перед грудой ржавых труб, повествующей о боли мироздания, и я искренне пожалел, что не увижу его лица в этот момент.

— Приобщайте, — разрешил я, пряча усмешку. — Только имей в виду, современное искусство, это зрелище не для слабонервных. Особенно для людей, привыкших, что вещь должна приносить пользу. Расскажешь потом, чем закончилось.

— Настолько всё плохо? — в голосе Катрин прорезалось подозрение.

— Не хочу портить сюрприз. Считай это культурной разведкой.

Катрин хмыкнула, пообещала не упустить ни одной подробности и отключилась. Я вернулся к остывшему бутерброду и сводкам, прикидывая, что культурное обогащение у семейства Алонсо обещает выйти познавательным с любой стороны. Либо Хулио приобщит их к вечному, либо Оскар выскажет о вечном всё, что думает, и тогда отчёт Катрин я готов слушать хоть стоя.

А еще через час мне позвонил отец.

— Виктор, — голос Тайрона звучал ровно, и признаться, меня это начало настораживать. — Сегодня ужин в особняке. Семейный совет, в узком кругу. Катрин я жду тоже.

Я взял паузу, глядя, как за окном завод готовится к вечерней смене и по стеклу ползёт отсвет жёлтых огней. Утром по его инициативе вычистили витрины от моих Вифонов, а вечером он зовёт меня в особняк ужинать. Либо совпадение, либо наверху «Периодики» что-то сдвинулось.

— По какому поводу?

— Повод у нас общий, семья, — он помедлил, подбирая слова. — Прошлый вечер вышел скомканным, Джозеф постарался, признаю. Разговора не получилось, а поговорить надо. Обо всём и спокойно.

— Во сколько?

— К восьми. Мать распорядится насчёт стола.

Я пообещал быть, и в трубке запели короткие гудки.

Некоторое время я сидел, глядя на телефон, и пытался понять, что произошло. Отец не звонит просто для того, чтобы пригласить на ужин. Обычно это делают другие люди. Дневные продажи? Вряд ли, сводок по итогам одного дня он никак не мог достать. На горизонте маячила свадьба Эмануэля с Лолой дэ Гарро, и я бы не удивился, узнав, что дядюшкины манёвры тревожат отца куда сильнее моих выходок.